— Здесь поблизости воды нет, — сказал Савченко, — разве что товарищ сержант поделится, у него с полканистры осталось.
— Хватит! — вдруг рявкнул капитан.
Водитель перехватил ведро обеими руками, словно собираясь вытряхнуть мусор, и внезапно снизу вверх ударил краем ведра Савченко в подбородок. Сапер выстрелил из ТТ через открытое окно в Чернушкина. Пуля попала ему в переносицу, он умер мгновенно и боком, неловко осел на дорогу, продолжая сжимать в руках винтовку.
Бражников был единственным из троих, кто успел понять, что происходит. Сдернув с плеча карабин, Василий выстрелил в старшину, прежде чем тот дотянулся до ППД, рванул затвор и, выбрасывая гильзу, запоздало пожалел, что у него не автомат. Тот, который был в капитанской форме, опередил Бражникова, и бьющая в глаза желтая ослепительная вспышка была последним, что он увидел.
В Лозной возвращались втроем на бричке Семена Прокопенко. Суханова крепко отчитал Скорик за побег Володьки Пименова. Участковому он ничего не сказал, должно быть, из уважения к возрасту, а Славе досталось.
— Даем трое суток, и закругляй это дело. Хоть бегай, хоть карауль, а Пименова найди. Бражников пусть поработает с дорожной комендатурой.
Лесников с Прокопенко вполголоса переговаривались. Слава, зарывшись в сено, мрачно рассуждал о том, что война четвертый месяц идет, а для него настоящей работы не находится. Теперь вот опять этого дезертира карауль да беженцев проверяй.
— Семен, ты Мячина хоть раз видел? — спросил Лесников.
— Видел. Летом восемнадцатого. Он еще унтером был. Высоченный такой казак, чернявый, и усы закручены. Чего ты про него вспомнил?
— Танцюра рассказывал, что неделю назад Мячина в городе встретил, да еще в военной форме — сержант.
— Брешет, известное дело — цыган! — сплюнул Семен. — Он бы ни под какую амнистию не попал после всего, что натворил. Да ведь Мячина еще в двадцатом под Суровикиным убили, так люди говорят.
— Мог и перепутать Танцюра, — сказал Лесников.
На следующее утро в Лозной приехал на полуторке техник-интендант Петраков из дорожной комендатуры. Кроме водителя, с ним были двое красноармейцев.
— Полночи до вас дозвониться пытались, и все никак.
— Вроде бы нормально связь работает, — сказал Лесников.
— На телефонной станции сообщили, где-то обрыв произошел.
Петракова Сергея в армию призвали совсем недавно. Свое тыловое звание «интендант» он терпеть не мог, и, зная это, подчиненные обращались к нему «товарищ лейтенант». Он еще не успел избавиться от гражданских привычек — ходил вразвалку, не спеша, часто не вынимая рук из карманов, а красноармейцев комендатуры называл по именам. Суханов успел познакомиться с ним во время позавчерашнего рейда.
— Тут такое дело, — поскреб Петраков затылок, — поехал я вчера вечером менять пост, ну тот, что между райцентром и Гуляевкой, а поста нет. Я там двух бойцов оставил, сам искать кинулся, никаких следов. Что с ними могло случиться?
Они сидели во дворе у Лесникова. Участковый заканчивал бриться. Протирая мокрым полотенцем лицо, неопределенно пожал плечами.
— Кто-нибудь еще мог их на другой пост перебросить?
— Кроме меня, никто.
— Нечего тогда гадать. Надо ехать на место.
— ...Вот здесь я их оставил, — сказал Петраков, когда после часа езды они вылезли из полуторки у перекрестка дорог.
Двое постовых с красными повязками на рукавах, вытянувшись, стояли перед машиной.
— Нового ничего? — спросил техник-интендант.
— Никак нет, товарищ лейтенант, — отозвался один из них. — Мы тут все обшарили, никаких следов. Только вон на полянке обрывок газеты валяется и хлебные крошки, видать по всему, ели они.
Лесников, Суханов и Петраков по очереди повертели обрывок в руках, потом тщательно осмотрели поляну и дорогу. Кое-где отчетливо виднелись следы шин грузовиков и мотоциклов, но разобраться в этом сплетении не было никакой возможности.
— Вот ведь ребус, — снимая фуражку, вытер пот Петраков. — И сказать нечего, товарищи сыщики.
Лесников, нагнувшись, разглядывал что-то под ногами, потом ковырнул щепкой.
— Николаич, иди сюда!
На обочине земля подрыта лопатой, как будто снимали верхний слой. Они растянулись цепью и начали прочесывать степь по обеим сторонам дороги.
— Товарищ лейтенант! — позвал один из красноармейцев, высокий рыжеволосый парень.
Петраков и Суханов подошли к нему одновременно. На ладони он держал комочек земли. Слава осторожно взял двумя пальцами — земля была пропитана чем-то красным.
— Кровь, — сказал красноармеец. — Мы в прошлом году, когда к свадьбе кабана резали, землю перекапывали, чтобы мух не было. Вот такие же комочки получались.
Лесников растер землю в ладони, понюхал.
— Надо дальше искать...
Вскоре они нашли еще несколько таких же комочков, а затем стреляную гильзу калибра 7,62 мм от автомата или пистолета ТТ. В другом месте эти находки могли ни о чем не говорить, но здесь, после исчезновения поста, все приобретало особый недобрый смысл.