Девочка решила, что её питомица, как и она сама, проснулась от шума ветра. Тревожное предчувствие, которое он нёс в себе, не обошло стороной никого в этой комнате. Интересно, что видела в своём сне свернувшаяся в клубок зверушка? Возможно, тот же самый лес, над которым взмывала навстречу солнцу маленькая принцесса. Девочка представила, как где-то там, соня, скрытая от глаз пронырливых мальчишек и хищных птиц, на пару с мамой-белкой доставала кедровые орешки из шишек или помогала папе-мышонку собирать росу с травинок. Наверняка, её сон тоже резко оборвался.
Маленькая принцесса аккуратно приподняла чайник и поставила его на свою кровать справа от подушки.
– Не бойся, – прошептала она. – Ему сюда на пробраться.
Чайник вздохнул. С похожей интонацией вбирают в себя и выпускают наружу воздух взрослые, когда приходит время объяснять своим детям, что единорогов на самом деле не существует. Звук отзвенел по внутренним стенкам чайника и выбрался наружу через носик.
– Эти стены для него что солома, – сразу за вздохом послышался решительный девичий голос. – Он просто играет с нами.
Как ни странно, маленькая принцесса ничуть не удивилась. Вернее сказать, удивилась в меру, ведь не каждый же день слышишь голос из латунного чайника. Но каждая его нотка была хорошо знакома девочке, и в памяти сразу всплыли обрывки разговоров сони с гостями, что останавливались на зелёном сукне письменного стола в поисках ночлега. Таким она его и представляла. Этот голос в ночи, словно неожиданный визит давно забытой подружки, несмотря на предостерегающий тон, немного сгладил тревожное ожидание неизвестного.
– Ты… Ты умеешь говорить?
– Разумеется, – ответила соня таким тоном, будто говорящие питомцы в принципе не могли никого удивить.
– А почему раньше молчала?
– Настроения не было.
– Всё лето и осень? – решила уточнить девочка.
– У нас, мушловок, настроение как яблоко. Если испортится, то уже не съешь – надо ждать пока созреет новое. Вот и ходишь не в духе полгода, а то и дольше. Потом уж и причин не вспомнить, а оно так и остаётся испорченным, ничего не поделать.
– А имя у тебя есть?
– Не, – отрезала соня. – В лесу все, кто меньше кролика, остаются без имён. Такое правило. Хочешь, не хочешь, а приходится соблюдать. Родился маленьким – на своей шкуре познаешь всю суть дискриминации.
Девочка не знала значения этого слова. «Наверное, так на соневом языке называют обиду. Ведь, должно быть, обидно вот так всю жизнь и без имени», – подумала она, но вслух ничего не сказала.
– Вообще, в этом есть свои плюсы. Нет имени – и сплетни про тебя никто не распускает, – сказала соня и ненадолго затихла, словно прислушавшись к очередному порыву ветра, а затем полушёпотом добавила. – Нам нужно уходить отсюда и поскорее.
– Но куда? – маленькая принцесса тоже сбавила голос. – На улице всё завалено снегом.
– А что это?
– Снег? – переспросила девочка и тут же вспомнила, что холодное время года сони проводят в спячке.
– Да, он самый.
– Это то, во что зимой превращается дождь. Иногда мягкий, иногда колючий, но всегда белый и очень холодный. Когда его много навалит, то ноги увязают.
– Как в болоте?
– Вроде того.
Снова пауза. Девочке казалось, будто в этот момент, сидя в латунном чайнике, соня пытается представить каким недружелюбным местом стал мир, из которого её забрали. Вой ветра снаружи тем временем то переходил в крещендо, то отступал, почти достигнув своего пика. Граница, отделяющая игру с жертвой от нападения всё истончалась.
– Выпусти меня, – вдруг с прежней силой в голосе заявила соня. – Я знаю, где можно найти укрытие.
У маленькой принцессы не было причин возражать. Она открыла крышку чайника и, отложив её в сторону, просунула левую руку в тёмное нутро. Соня забралась на ладонь девочки, и та бережно достала её. Внешне, насколько это было видно в пересекающей кровать тусклой полоске лунного света, зверушка ничуть не изменилась. И на ощупь тот же маленький тёплый комочек, что была прежде. Только теперь разговаривает. Девочка встала со своей постели, нашарила ногой домашние тапочки, а затем поднесла ладонь к полу. Соня в ту же минуту ушмыгнула вглубь комнаты.
Она исчезла в ночь на первую субботу августа.
