В этой девушке всегда ощущалось нечто неуловимо странное. Порой казалось, будто глубоко внутри неё скрывался дефект, о котором никто и понятия не имел. Отклонение, не позволяющее ей дышать полной грудью, лицезреть мир во всех его красках. Без сомнений, Она была искренней со мной и доверяла мне больше, чем кому-либо, но мы никогда не заходили на ту самую «запретную территорию». В этом не было особой необходимости. Она делала вид, что всё в порядке, а я старался не обращать внимания на обрывки исходящих от неё сигналов, едва различимых в шуме повседневной жизни. Мне всё ещё не даёт покоя мысль о том, что я мог предотвратить её исчезновение, но не сделал всего, что было возможно. Да что там – не сделал вообще ничего. Нечто внутри этой девушки взывало ко мне, словно затонувшая в Марианской впадине субмарина, а я даже не пытался вычислить её координаты. Преступное бездействие, которое всегда будет стоять комом в горле.
С того августовского дня я только и делал, что прокручивал в голове наши с ней встречи и разговоры в поисках деталей, за которые можно было бы ухватиться. Перебирал события, поминутно восстанавливал их в памяти и раз за разом переживал заново, чтобы по кусочкам собрать всю картину, понять причину её исчезновения, но всё было тщетно. Два с лишним месяца я существовал на тонкой линии, по одну сторону которой прошлое, по другую – конец света. Два месяца бессонных ночей, срывов и глубокой апатии.
Потом я сбежал. Просто сел в свой Рено Логан и, прежде чем начать двигаться на юг, вернулся к домику у озера, в котором прошёл наш последний вечер. Стоя на коленях и сгребая холодный песок пальцами в том месте, где оборвались когда-то её следы, я умолял тёмную гладь воды, мрачные стволы сосен и тусклое ноябрьское солнце, чтобы они растворили в себе и меня.
***
Это была невероятно жаркая августовская пятница и, хотя близился вечер, солнце всё так же интенсивно выжигало город, не проявляя ни капли жалости к его обитателям. Она собрала всё необходимое для вылазки на выходные в чёрную сумку и вышла из подъезда через пару минут, как я подъехал. Одета просто: короткие джинсовые шорты и белая футболка с принтом в виде ленивца, которую я подарил ей или, вернее сказать, Она реквизировала у меня пару недель назад. Чёрные волосы едва касаются плеч. Глаза спрятаны под непроницаемыми солнечными очками. Я взял у неё сумку и закинул на заднее сиденье. Закрепив ремень безопасности, моя спутница попросила меня достать подушку для шеи и, устроившись поудобнее, почти сразу уснула.
Сегодня мы договорились отправиться в домик у озера, принадлежащий её отчиму. Давно уже собирались туда сгонять на выходные, но всё почему-то откладывали. Со слов девушки, этот дом был построен её отчимом лет двадцать назад, когда он ещё не был частью их семьи. Зимой, как правило, дача пустовала, а летом все домашние периодически выбирались туда на неделю-другую.
Отчим девушки всю свою жизнь был этаким работягой-строителем, который знал своё дело как пять пальцев и запросто мог в одиночку соорудить что угодно – от скворечника до особняка. Как ни странно, он без лишних вопросов вручил нам ключи, хоть и знал меня всего ничего, а по-настоящему общаться мне с ним и вовсе не приходилось. Возможно, сыграл роль и тот факт, что на родителей своих девушек я с подросткового возраста производил положительное впечатление: выглядел опрятно, общался вежливо и учтиво, все свои плюсы преподносил ненавязчиво и не юлил, когда затрагивались неудобные темы. Не бог весть что, но это всегда работало.
После целого дня на солнце чёрный Рено Логан изнутри напоминал духовку и, несмотря на то что мы ехали с открытыми окнами, моя одежда местами взмокла от пота. Когда утопающий в жаре город с его шумом и суетой остался позади, взгляду открылись перемежающиеся между собой лиственные леса и густо заросшие травой поля. Кое-где проглядывали островки дикого иван-чая, но чаще всего зелёные просторы были оккупированы вездесущим борщевиком. Первое время вдоль трассы то и дело встречались усталые дорожные рабочие с бензокосами наперевес, а обоняние улавливало запах свежескошенной травы. Плотное белоснежное облако слева от нас было похоже на массу пломбира, которую в силу неизвестных причин забыли разложить по вафельным стаканчикам. У меня вдруг возникло желание пролететь над ним на воздушном шаре и оценить его формы со всех сторон. Из динамиков в салоне чуть слышно, чтобы не разбудить спутницу, звучал вокал Дэвида Духовны, исполняющего
Вскоре леса оделись в хвою, а старину Духовны сменили калифорнийцы
– Долго я спала?
