Сейчас мне двадцать, я студент юридического факультета Копенгагского университета, призёр множества региональных чемпионатов и лучший в заплыве на сто метров вольным стилем среди юниоров. И всего это я, Святимир Панич, добился, будучи бетой. Теперь у меня больше нет сомнений.
— Что-то мне стрёмно, — Стен тяжело плюхается на скамью и свешивает голову. Да, этот альфа упрямо попёрся за мной в универ. Парень из простой семьи смог получить грант и поступил на гуманитарный факультет, а всё ради воплощения нашей школьной мечты. — Впервые же на чемпионат подобного уровня идём, да ещё и в таком составе.
Андерсен поморщился, и я, разделяя его мнение, тоже скорчил сомнительную гримасу. В школе мы со Стеном были сильны каждый в отдельных заплывах, а вот эстафета нам не давалась. Два других парня, и я не хочу их обидеть, говоря, как есть, были ощутимо слабее нас. К тому же они не горели нашей мечтой. Школа нуждалась в команде, так что тех, кто плавал брасом и баттерфляем, просто выбрали по результатам конкурсного заплыва. А вот после поступления в университет всё изменилось. Мы познакомились с Итаном и Ником, и наша четвёрка уже спустя полгода гремела своими достижениями на всю страну. Более того, в прошлом году мы стали призёрами Норд-чемпионата. Мы все вчетвером мечтали о золоте сперва страны, а после и олимпиады, но…
Во время летних каникул родители Итана попали в аварию. Отец скончался на месте, а папа серьёзно пострадал и пока проходил реабилитацию и заново учился ходить, ему нужен был постоянный уход. Итан, будучи самым старшим из троих детей, перевёлся в колледж по месту жительства и остался рядом с семьёй. Мы все были подавлены, в том числе и тем, что потеряли первоклассного пловца баттерфляем. Сплочённая команда распалась, и мы уже перестали мечтать не только об олимпийском золоте, но и о командных заплывах в принципе. Никто из тех, кем тренер пытался заменить Итана, так и не прижился в нашей команде. А после рождественских праздников появился он, Фран, и мир перевернулся с ног на голову. В том числе и мой собственный.
— Да ладно тебе, — пытаюсь успокоить друга, похлопывая его по плечу. — Фран — отличный пловец, и он не подведёт.
— Не в этом дело, — фыркает Стив. — Нет у нас команды. И духа командного нет. Есть мы трое, ты, я и Ник, а он, Фран, сам по себе, словно король. Что, скажешь, что не чувствуешь этого, Свят?
— Командный дух, да… Прихрамывает, — бормочу, соглашаясь и отводя взгляд.
Фран, он же Франсис Торстен, учился на магистратуре. Он был из разрядах тех, кому заведомо пророчили большое будущее, гением, который ещё со школьной скамьи печатался в научно-популярных изданиях, и самым молодым сотрудником исследовательского института ядерной физики. А ещё Фран был альфой: высоким, красивым, сильным и свободным. И да, он плавал. Просто плавал, потому что ему это нравилось и у него был талант.
Когда тренер впервые представил нам Франа, мы естественно спросили его о том, в каком стиле он наиболее хорош.
— А в каком нужно? — совершенно серьёзно, ибо иным Франсис Торстен просто не мог быть, спросил этот жгучий брюнет.
— Ну, Итан был асом баттерфляя, — Стен специально упомянул Итана, хотел задеть невозмутимого альфу, подчеркнуть, что тот претендует на место, которое всё ещё занимает Итан не только в наших сердцах, но и в нашей команде.
— Значит, буду баттерфляем. Мне всё равно, — Фран тогда равнодушно пожал плечами, и мы, естественно, подумали, что он выпендривается. Но Торстен не выпендривался. Ему это было просто без надобности, потому что Фран действительно первоклассно плавал любым стилем. Он уверенно рассекал водную гладь своими мощными руками и могучим торсом. Его техника, подготовка, время были на порядок выше, чем у Итана, поэтому с его членством в нашей команде смириться было ещё труднее. Особенно мне.
— Лёгок на помине, — ворчит Стен, забрасывая полотенце на плечо. — Я в душ. Ты со мной?
— Иди. Я через минуту.
— Как хочешь, — фыркает Стен, и в тоне его голоса мне чудится ревность. Впрочем, я не заострил на этом внимания, взглядом залипнув на альфе, только что вошедшем в бассейн.
Шестнадцать лет я был омегой и ещё четыре бетой. Два последних года даже папочка уже не особо доставал меня, так, просто не забывал периодически напоминать, что я омега и в мои годы уже пора бы… хм… не только пользоваться омежьим набором. Став бетой, я был счастлив. И речь не только о моих спортивных достижениях, но и о личной жизни.
Не чуя запахов альф и зная, что и они не осязают во мне омегу, я со временем перестал их сторониться. Мог перечить им и пререкаться с ними на равных, более того, я просто забывал, что нахожусь в компании альф, пред которыми, по идее, должен скромно благоговеть. Что уж говорить о том, что после тренировок я ходил с ними в одну душевую.
