– Я слишком быстро и легко все получил. И расслабился. Забронзовел. А надо было бы постепенно. Чтобы каждый следующий день был хоть капельку лучше предыдущего. Слишком рано я начал жить воспоминаниями о былом успехе. И ждал, что он вернется. А жизнь – это борьба постоянная. Без права на привал, на передышку. Волчок стоит, только пока крутится. Еврейская мудрость. Пусть еврейская, но все равно мудрость. Попрощавшись с жизнью, я многое понял. Теперь я знаю, что писать. И мое имя опять загремит.
Елена наконец перевела взгляд с окна на Артура.
– Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила она.
– Великолепно, Леночка, великолепно!
– Ну, хорошо, поправляйся и не пугай так больше никого. – Елена приподнялась с кровати Артура и пошла к выходу.
– Лена, – Артур будто очнулся, – ты вернулась?
Елена уже у двери остановилась, обернулась, внимательно посмотрела на Артура и отрицательно покачала головой.
Когда она закрыла за собой дверь, Артур повернулся к стене и заплакал. Он понял, что совершил непоправимую ошибку. И дело вовсе не в пистолете. Артур никогда не сможет сказать Елене, из-за чего он это сделал. Это было его мужское фиаско. Позор. Злосчастное письмо олигарха. Он никогда не сможет признаться любимой женщине, что своими руками, своими словами отдал ее другому мужчине.
Артур плакал тихо, почти беззвучно. Когда вошла медсестра, чтоб пригласить его на перевязку, она подумала, что пациент спит, и не стала его тревожить.
Прошло два месяца. Елена жила с Глебом, который сделал ее вице-президентом «Бегемота». Работа и совместная жизнь доставляли удовольствие не только Елене, но, похоже, всей корпорации. Разрабатывались перспективные партнерские программы, осваивались новые территории, Глеб укрепил свои позиции в президентском окружении. Шутил: «Подсанкционным у нас всегда почет». Он все чаще летал в Сочи на закрытые совещания. Елена же расцвела внешне. Разговоров о ребенке больше не заводила – она наслаждалась жизнью рядом с Глебом.
Теплым летним вечером, когда солнце своими лучами будто выманивает из стен офиса, Глеб, Петр и Елена сидели за столом в кабинете Петра с кофе и канапе. Елена вполуха слушала Петра, ее мысли были заняты предстоящим отпуском. Они с Глебом впервые решили выехать вместе. Елена хотела в Европу, она соскучилась по римскому Колизею, Миланской опере и мостам Флоренции. Глеб же, наоборот, хотел бы поехать к морю, чтобы отключить телефон, никуда не спешить, зарываться в песок и плавать в волнах. Но сейчас это было невозможно. Заграница, особенно Европа, – исключено: он под санкциями. Да и в Администрации президента найдутся «доброжелатели» доложить Начальнику «в правильном свете»… Нет, лучше в Карелию или на Алтай.
Елена и Глеб перекидывались милыми сердцу влюбленных эсэмэсками и заговорщически улыбались. Петр, конечно, замечал это, но делал вид, что это его не трогает и никому не мешает.
Неожиданно раздался звонок.
– Прошу прощения, забыл выключить. Алло! – Петр помолчал, вслушиваясь в трубку. – Когда это случилось? Понял. Контролируйте обстановку, докладывайте мне!
Елена поставила пустое блюдо из-под канапе на стол, посмотрела на Петра:
– Петь?
– В Ухте склады с древесиной горят.
– Масштаб? – быстро посерьезнел Глеб.
– Уже 5 тысяч метров.
– Жертвы?
– Не сообщили.
– Будут точно. Количество надо занижать, причем занижать конкретно, людей успокоить, панику купировать. Сколько пожарных расчетов на месте? Если я правильно помню, там же сегодня или завтра срок по контракту с Минобороны? На складе накануне отгрузки всегда работает несколько бригад, а за ними семьи, дети. Петя, кто там сегодня начальник смены? – Глеб говорил быстро, громко и очень четко, словно диктовал телеграмму.
– Минутку… – Петр кому-то позвонил. – Барсуков.
– Барсук. Он опытный бригадир. Не бухает. Он с нами был с самого начала, пацаненком пришел в цех. – Глеб был сосредоточен и лаконичен. – Надо вылетать на место.
– Это правильно. Нужно успокоить рабочих и разобраться. – Петр подхватил распоряжение Глеба и даже не заметил этого. Многолетняя привычка.
Схватил телефон, набрал секретарю:
– Ольга, срочно позвони в ангар, пусть готовят корпоративный борт. Да, летим вдвоем, я и Глеб Георгиевич.
– Елена с нами. Ей нужно поговорить с семьями. Женщине больше доверяют, – приказал Глеб.
– Но Елене не нужно… – попытался вмешаться Петр.
– Петь, все нормально, я полечу. – Елена мгновенно забыла о Европе, о море и об отпуске.
Остаток ночи и весь следующий день Глеб, Петр и Елена провели на фабрике. Когда они прилетели, пожар уже потушили, но жертв было пугающе много.
Вечером Елена встречалась с семьями погибших. Официально количество занизили, но людей не обманешь: беда пришла почти в каждую семью. Елена в нерешительности застыла перед входом в Дом культуры, где собрались люди. От переживаний у нее закружилась голова, она пошатнулась. Глеб поддержал ее под локоть, посмотрел в лицо. Елена чуть кивнула ему, мол, я в порядке, и сделала шаг…
Тяжелая волна беды накрыла ее с головой. Елена знала, что человеческое горе может быть плотным и липким.
