Елена старалась изо всех сил. Она, как человек увлекающийся, внезапно обнаружила, что кулинария – это интереснейшее занятие. Она и раньше любила готовить. Но теперь оказалось, что поджарить котлету по-киевски или приготовить замысловатый террин из утки в трюфельном соусе – это своего рода искусство. Наличие в доме нескольких винных холодильников также подразумевало знание того, что гостям на аперитив непременно нужно подавать розовый Lassal или Gosset – никаких Moet amp; Chandon или Veuve Clicquot, только миллезимные Lanson или Laurent-Perrier! К рыбе в соли – коронное Ленино блюдо – отлично подходил холодный Vintage Tuninа, а к стейку с кровью – Sassicaia или Solaia.
Елена действительно готовила сама, как шеф в дорогом ресторане. Она попросила поваров помочь ей: сделать заготовки, порезать, натереть, почистить, помыть. Но кулинарное авторство – ее.
К приезду делегации стол ломился: на закуску предлагались канапе с инжиром и козьим сыром, салат из дыни и авокадо, теплый салат с печеной свеклой, оливье, икра баклажанная и кабачковая, обязательные маринады и соленья. На первое – борщ с черносливом в черном хлебе, вырезанном горшочком. Лена угощала фаршированным карпом (хотела щуку, но не нашла), пельменями из трех видов мяса, блинами, которые пекла ночью, с икрой и фиговым вареньем. Запекла седло ягненка в тесте, приготовила ризотто с белыми грибами, которое подавала как плов, а за свежими грибами отправила водителя на Дорогомиловский – благо было лето. Поджарила боровики с салом, мятой и помидорками черри, еще хотела заморочиться с фаршированной тыквой, но водитель не нашел на рынке нужного количества отборных и красивых тыковок. А средние кособокие Елена не велела покупать – все должно было быть идеальным. Особенно в хозяйстве.
На десерт Елена сама подавала домашнее черничное мороженое, крем из маскарпоне с малиной и ягодной карамелью и лимонный чизкейк. На запланированный «Наполеон» сил и времени не хватило. И, честно говоря, кулинария в виде выпечки тортов, пирожных и прочих сладостей никогда не удавалась Елене. Но хлеб она пекла всегда сама – помнила, как в детстве это делала ее бабушка, которая утверждала, что в семье всегда должны быть традиции!
Елена сама подавала шесть перемен блюд. Казахские партнеры были очарованы, поражены в самое сердце – и желудок.
Вечером, когда за гостями закрылась дверь и остался только Петр, он поднял бокал за Елену. Глебу не понравился этот привычный жест вежливости, он быстро удалился в кабинет. Когда Елена вошла к нему, Глеб задумчиво сидел с бокалом виски в кресле.
– Что-то случилось? – Елена подошла и нежно потерлась о его щеку.
– Лена… Леночка… – Глеб задумчиво смотрел на нее, – я благодарен тебе за то, что ты есть в моей жизни… Но…
– Что «но», милый? – Елена ласковой кошкой села к нему на колени.
– Но я сегодня понял, что не готов к полноценной семейной жизни. Я волк-одиночка. В моем логове мне нужна такая же волчица, хищная, умная, с которой мы сможем вместе охотиться… Понимаешь? Охотиться вместе. Преследовать цель. Завоевывать. Побеждать. А потом расходиться каждый в свой угол, чтобы обрести личное пространство и, отдохнув, сойтись для нового раунда. А ты… – Глеб отпил из бокала и замолчал.
– Что-то не так? Гости были довольны, я старалась. – Елена не понимала, чем он недоволен.
– Все так, все красиво, ярко, вкусно. Но это не про меня, понимаешь? – Глеб снова отпил.
– Я первый раз вижу, что ты пьешь.
– А я и пью первый раз, – он внимательно посмотрел на Елену, – и мне это не нравится.
– Тогда зачем ты это делаешь?
– Потому что то, что было сегодня, – это не моя жизнь. Я так жить не хочу. Вернее, не умею. И не уверен, что хочу учиться.
– Что тебя не устроило? – Елена начинала заводиться. – То, что я два дня не отходила от плиты?
– Да, и это тоже! Мне не нужна жена и хозяйка в доме, мне не нужна семья так, как ты ее понимаешь, мне не нужны лишние чувства, слышишь? Я привык жить по-другому!
– Глеб, ты мне написал письмо два месяца назад… – начала Елена.
– Это чертово письмо!
– Чертово? Ты сказал «чертово»? – Елена подскочила. – Ты мне в любви признавался, а теперь что?
– Лена! Оставь эти бабские разговоры! – Глеб тоже встал с кресла.
– Бабские? А я кто, по-твоему? Я обычная женщина! Я хочу любить! Рожать! Быть счастливой! А ты из меня сделал удобного члена совета директоров! Вице-президента! Рабочую лошадку! – Она завелась не на шутку.
– Да другая бы мечтала об этом!
– А я, представь себе, нет! Я в детдоме росла и всю жизнь мечтала о семье и детях! А ты… – Елена почувствовала, что вот-вот расплачется. – Ты хоть раз бы напился, как настоящий мужик! На что ты способен?! Миллионами ворочать? И все?
Глеб засмеялся:
– Ты себя слышишь?
– Слышу… – Елена упала в кресло и зарыдала.
Глеб подошел к ней, ласково приподнял заплаканное лицо.
– Я никогда не видел, как ты плачешь, – неожиданно нежно сказал он.
– А я никогда не видела, как ты пьешь, – улыбнулась сквозь слезы Елена.
