Ворота Унбраухбара распахнулись, и Морген увидел, как дюжина оставшихся дисморфиков ведет ожесточенную схватку с защитниками города. Мускулистые мужчины и женщины прорубали своими чудовищными мечами доспехи врагов, словно бумажные, но противник значительно превосходил их числом.
– Дерьмо, – выругался Морген, не обращая внимания на расширившиеся от удивления глаза Миссерфольга.
Его армия была еще далеко от стены, и, чтобы добраться туда до того, как дисморфики будут смяты, потребуется нарушить построение. План марша пятнадцати тысяч солдат в идеальном строю растаял в один миг.
«Это бы так красиво выглядело», – сочувственно сказал Нахт.
– Засранец, – усмехнулся Морген, снова не обратив внимания на озадаченного Миссерфольга.
– Двигайтесь к воротам, – скомандовал Морген.
Миссерфольг зашагал прочь, выкрикивая приказы.
«Он постарается сделать это как положено, – сказал Нахт. – Стройными рядами. Он знает, что ты хочешь именно этого, и не захочет разочаровать тебя».
Морген увидел, как пали еще два дисморфика.
«Они все погибнут, а ворота закроются задолго до того, как Миссерфольг подведет войска к стене», – сказал Нахт.
– Дерьмо, – снова выругался Морген. – Миссерфольг!
Генерал обернулся, весь – воплощенное внимание. Он стоял, вытянувшись по струнке, но выглядел готовым броситься в грязь при малейших признаках недовольства своего бога.
«Он вообще дышит?» – спросил Нахт.
Морген на этот раз проигнорировал слова своего Отражения.
– На это нет времени, – сказал он Миссерфольгу. – Солдаты должны оказаться там до того, как закроются ворота.
– В атаку! – закричал Миссерфольг, надрывая горло, звенящим от напряжения голосом. – В атаку! В атаку! В атаку!
Все, что держало солдат Моргена идеально ровными шеренгами, сломалось, лопнуло, как слишком сильно натянутая нить. Мужчины и женщины с криками бросились к городским воротам, размахивая оружием. Исчезла его идеальная армия. Исчезли его прекрасные боевые порядки, его идеальный план. Каждая минута, потраченная на обдумывание битв, когда он двигал своих игрушечных солдатиков, оказалась пустой тратой времени.
Армия Геборене обрушилась на Унбраухбар неуправляемой толпой, ведомая жаждой убийства. Несколько сотен защитников города отступили, были окружены и изрублены. Если кто и просил о пощаде, то не получил ее.
Морген с ужасом смотрел, как тут и там вспыхивают пожары и уничтожают многовековой город, построенный в основном из дерева. Где была его идеальная битва, стройные ряды его солдат? Бескровная победа, о которой он мечтал?
Он не знал, как долго он стоял и смотрел, прежде чем, наконец, последовал за своей армией и вошел в город. Несмотря на то, что Унбраухбар пал буквально через несколько мгновений после того, как первые солдаты Геборене очистили стену от защитников, резня продолжалась. Он стал свидетелем бесчисленных сцен изнасилований и убийств – и их большую часть совершали его люди. Трупы валялись на земле. Раненые стонали, рыдали, пытались зажать дыры в своих телах, не в силах понять или принять то, что с ними произошло.
«Твоя армия задержится здесь на пару дней, чтобы навести порядок?» – спросил Нахт, выглядывая из осколков стекла в разбитом окне.
Морген увидел, как три жреца Геборене повалили женщину на землю и принялись срывать с нее одежду.
– Зачем они это делают?
«В них есть изъяны. Они несовершенны».
– Я не приказывал им ничего подобного. Город взят. Зачем…
«Война – это хаос, грязь и кровь. Сама концепция войны – это безумие».
Разочарованно прищелкивая языком, Нахт наблюдал за тремя жрецами.
«Они – не гайстескранкены. Эти солдаты из твоих обычных, вменяемых людей. В самом нашем виде есть изъян».
– Я мог бы взять город лишь своим могуществом гефаргайста, так ведь?
«Наверное», – согласился Нахт.
– Больше никогда не буду тебя слушать.
«Будешь. Унбраухбар мог пасть благодаря твоей жалкой потребности в поклонении…»
– Я не нуждаюсь в поклонении.
«А в чем источник твоего могущества как гефаргайста, как ты думаешь?»
– Мои последователи верят, что я могу…
«Да ладно, ты сам не очень-то в это веришь. Кёниг накормил тебя этим дерьмом, чтобы ты не задавал вопросов. Может, он и сам боялся взглянуть правде в глаза.
– Истинно верующие Зельбстхас определяют…
«Они определяют, от какого именно вида безумия будешь страдать ты».
– Нет, я…
«Ты никогда не общался вживую с людьми, которые поклоняются тебе. Ты понятия не имеешь, во что они верят. Подумай об этом в их терминах: у кого есть могущество? У гайстескранкенов. Если они верят, что ты обладаешь могуществом, ты, таким образом, должен являться гайстескранкеном».
Прав ли был Нахт? Поклонялись ли его последователи богу, которого считали безумным? В этом не было никакого смысла. Кто последует за безумным богом? Но философы утверждают, что все боги – безумны. Даже древние боги – плодом чьих фантазий, как считалось, и является человечество, – были безумны. Человечество не только было готово поклоняться безумным богам, но, судя по всему, это было необходимым условием для поклонения.
«Ты понял», – сказал Нахт.
– Я жажду поклонения. Я – гефаргайст.
«Ты – Поработитель».
