Бедект мог выглядеть тупым, как бревно, но он, по крайней мере, понимал Вихтиха. Даже когда прикидывался, что нет.
– Я очень, очень хорошо владею мечом, – сказала Опферламм. – Это должно иметь значение…
– Это ничего не значит.
– Но ты ведь борешься за звание Величайшего
Вихтих жестом заставил ее замолчать и соскользнул со спины Блёд. Кобыла удовлетворенно вздохнула, словно избавилась от самого тяжкого бремени в своей жизни.
– Заткнись, – сказал Вихтих лошади. Он махнул рукой, чтобы ученица тоже спешилась. – Я покажу тебе, насколько бесполезно мастерство во владении мечом.
– Мы будем тренироваться? Наконец-то! – Опферламм спешилась и обнажила меч.
Она повернулась к Вихтиху и приняла оборонительную позицию. Вихтих и не подумал достать меч. Она сказала:
– Хм… Ты собираешься…
– Нет, – ответил Вихтих и сделал приглашающий жест. – Давай. Заколи меня.
– Хм… Ладно, – она подошла ближе, опасаясь ловушки, которая явно поджидала ее где-то здесь.
– Еще одно, – сказал Вихтих.
Опферламм остановилась.
– Да?
Вихтих смотрел на нее плоскими серыми глазами, обрушив всю мощь гефаргайста на юный разум.
– Как только ты окажешься достаточно близко, я убью тебя.
– Как только я… что?
– Твое тело я оставлю прямо здесь, – Вихтих глянул на фермера, который отвлекся от избиения грязи ради того, чтобы понаблюдать за двумя мечниками. – Может быть, он тебя похоронит. – Вихтих пожал плечами. – А может, они тебя съедят. Они выглядят голодными.
Опферламм облизнулась.
– Не думаю…
– Давай, – Вихтих снова поманил ее.
Опферламм покачала головой и отступила на шаг.
– Я не хочу умереть здесь.
– Вот видишь, – с этими словами Вихтих отвесил затейливый поклон. – Я победил тебя, даже не обнажив меч. Что значило сейчас мое умение владеть им?
Опферламм кивнула с мрачным видом:
– Я поняла.
Лицо ее просветлело:
– Но иногда мечникам приходится сражаться на самом деле. Словами всех не победишь. И я действительно хороша в этом деле.
– Не двигайся.
Опферламм замерла и не двигалась, пока Вихтих разыскал на земле подходящую палку. После чего повернулся лицом к ученице, держа палку на манер меча.
– Нападай.
– И ты меня убьешь? – спросила Опферламм.
– Конечно, нет. В тот раз я солгал.
– Ога, – Опферламм шагнула вперед, держа меч наготове. И остановилась. – А сейчас ты солгал?
– Есть только один способ узнать.
Некоторое время она смотрела на него, а затем пожала плечами и двинулась вперед.
Раз десять подряд Вихтих выбил меч из ее рук, и каждый поединок заканчивался тем, что Опферламм валялась безоружная в грязи. Он остановился, когда, судя по ее виду, девушка готова была вот-вот потерять сознание от изнеможения.
– Выводы? – спросил он, выйдя из боевой стойки.
– Ты лучший мечник, чем я, – сказала Опферламм, поднимаясь на ноги и стряхивая грязь с одежды.
– Я не пользовался мечом.
– Но… – Опферламм растерянно моргнула.
Пока они тренировались, темные облака, раньше походившие просто на синяки в небе, задвигались, закружились и стали выглядеть как буря в отравленном болоте. У Вихтиха руки покрылись мурашками под резким ветром, холодным и сырым, который трепал его волосы. Он поворачивался так и эдак, убедившись, что ветер дует с единственной целью – бить именно по нему. Молния ослепила их, небеса разверзлись и с грохотом обрушили на них проливной ледяной дождь словно из самого ада.
– Поехали, – перекрикивая шум, обратился Вихтих к девушке.
Они поскакали к Готлосу, сгорбившись под пронизывающим ветром, Вихтих – впереди, Опферламм – следом. До Вихтиха доносились обрывки ее бормотания – на ходу девушка описывала все, что попадалось им на глаза, прилагая все усилия, чтобы описание получилось красивым.
«Брось это, малышка. Мы в Готлосе».
Вихтих глянул на свою забинтованную руку и позабыл о девушке. Раны на месте отрубленных пальцев покалывало от боли. Из-за повязки на остатке его левого уха он с той стороны практически ничего не слышал и заваливался влево. Его лицо – его когда-то прекрасное, безупречное лицо – превратилось в кусок сырого фарша. Ощущалось, по крайней мере, именно так.
Он отвлек себя от мрачных мыслей, проиграв в голове схватки с Опферламм. На самом деле никакого урока он ей не давал. Он просто хотел узнать, как у него получится, увидеть, сможет ли он сражаться в той же манере, как тот уродливый старик из его сна. Он смог.
Оглянувшись через плечо, Вихтих увидел Опферламм. Она, нахмурившись, сосредоточенно думала о чем-то. Одни боги знали о чем, но им было наверняка наплевать.
«Она напоминает мне меня. Но она гораздо менее привлекательна, чем я, – Вихтих оскалился под дождем. – Гораздо менее привлекательная, чем я был раньше».
Это Бедект во всем виноват.
«Я погиб из-за этой его дурацкой затеи – украсть у Геборене мальчишку, их будущего бога».
Он потер костяшки отрубленных пальцев.
«Я теперь покрыт шрамами с ног до головы из-за того, что Бедект бросил меня в Послесмертии».
Вихтих никак не мог нести ответственность за это. Или мог?
– Чем я занимаюсь? – прошептал он.
Он знал, что на прошлом лучше не зацикливаться, и он знал, что лучше не задавать себе вопросов.
«Размышления порождают меланхолию».
