— Таких, как ты, называют дивергентами, — торопливо пояснила Линдси. — Это значит, что тебе подходит любой Ковен. Ты впишешься в любую среду, но сможешь и будешь делать только свой собственный выбор. Сыворотка на тебя не действует, тесты не фиксируют точного результата. Даже дополненная реальность не срабатывает. Дивергенты всегда выбирают свой собственный путь. Они принадлежат всем и никому.
— Дивергент? — Джастин пошатнулся. Он смутно припоминал, что дивергентами Интеллектуалы звали людей с так называемыми нейромутациями. В устройстве их общества дивергенты были даже ниже, чем Отверженные. Их боялись и ненавидели, но никто из знакомых Джастина никогда не видел ни одного вживую. В последние годы считалось, что дивергенты просто выдумка. Фантом, с помощью которого Умники запугивают детей. — Они все же существуют?
— Как видишь, — произнесла Линдси, глядя на часы. — И ты один из них.
Джастин побледнел и вцепился в косяк двери, но Линдси вдруг схватила его за плечи и встряхнула.
— Послушай меня, отправляйся домой и никому не говори о результате своего теста. Если, конечно, тебе дорога собственная жизнь. Поверь мне, так будет лучше.
Она вернулась к компьютеру и начала быстро менять какие-то данные, что-то стирая, а что-то вбивая вручную.
— Линдси, а как же мне сделать выбор завтра? — Джастин не узнавал собственный голос, но Линдси прервала свое занятие и бесцеремонно выпихнула его за дверь.
— Положись на собственную интуицию, мальчик, — напоследок заявила она. — Обычно это помогает.
Как только захлопнулась дверь комнаты тестирования, Джастин ринулся по коридору, с трудом осознавая происходящее. Это не может быть правдой. Он не дивергент. Эти люди были мифом, но Интеллектуалы заявляли, что дивергенты представляют опасность для целостности сообщества, и призывали всячески обнаруживать их и предавать в руки Совета. Быть дивергентом означало находиться вне закона. Джастин не был готов к такому.
В последнее время Интеллектуалы, а именно их лидер, Мелани Маркус, все чаще заявляли, что Смиренные не вправе стоять во главе Совета, что они слишком мягки, чтобы оценить реальную угрозу. А то, что эта самая угроза исходит именно от дивергентов, обозначалось особенно. Все остальные члены Ковенов не были столь радикально настроены, некоторые даже утверждали, что любая жизнь имеет право на существование, но Интеллектуалы старались обрубить подобное на корню. Джек Кинни, который первым высказался в защиту дивергентов, был резко осужден прессой и предстал перед Ковенами не в лучшем виде, а у Мелани Маркус появилось еще больше последователей.
Выскочив на улицу, Джастин торопливо заозирался по сторонам, но вокруг никого не было. Вне Купола царила тишина. Взяв себя в руки, он направился прочь.
Дома, как ни странно, никто не задавал ему никаких вопросов. Даже Молли, вернувшаяся через час после Джастина, не сказала ни слова, а только посмотрела на брата с пониманием. В Ковенах не принято было спрашивать рекрутов о результатах теста, эта информация была доступна только верхушке Совета и самим тестируемым, но Джастин не сомневался в том, что программа определила Молли в Смирение. Сестра как никто подходила под стандарты родного Ковена, тогда когда он сам с каждой минутой становился все мрачнее. Происходящее довлело над Джастином. Ему было безумно страшно. Собственная участь волновала его куда больше, чем следовало. Если бы Джастин был истинным рекрутом Смирения, то сосредоточился бы на чужих проблемах и успокоился, но он им не был. Слово «дивергент» набатом звучало у него в мозгу, заставляя замирать от ужаса. Эгоистично было думать лишь о себе самом и заботиться только о своем будущем, но родителям Джастин старался не показывать овладевшего им отчаянья.
— Мы любим вас, — коротко сказала Дженифер, целуя своих детей после ужина. — Несмотря ни на что — мы любим вас.
Крейг молча обнял сначала сына, потом дочь, а затем взял жену за руку, и они оставили Джастина и Молли наедине.
Джастин снова посмотрел на сестру, которая сейчас не выглядела на свои восемнадцать. Скорее, лет на пятнадцать. Она была растеряна и немного смущена, а ее бледно-голубые глаза слабо мерцали в полутьме.
— Что показал твой тест? — еле слышно произнесла она, ставя на полку пустой кувшин для воды.
Джастин вздрогнул, но потом заставил себя улыбнуться. Молли прекрасно знала, что обсуждать свои результаты они не имели права, поэтому он просто отозвался:
— А твой?
Молли опустила глаза и отвернулась. Больше не было сказано ни слова, но Джастин буквально почувствовал разлившуюся в воздухе напряженность. Прежде чем Джастин задал вопрос, сестра проговорила:
— Завтра мы впервые будем что-то решать сами. Этот выбор должен быть правильным.
— Я знаю, — согласился Джастин, осторожно касаясь волос сестры. Дома женщины Смирения снимали свои косынки, поэтому Джастин с нежностью заправил за ухо Молли выбившуюся прядь волос.
Она на мгновение прикрыла глаза, а потом впервые за вечер посмотрела прямо на Джастина.
— Все будет хорошо. Вот посмотришь.
