— Я назову нашего сына своим наследником! — Бен провёл рукой по своим тёмным густым волосам, растрепанным ветром. У Рей возникло странное желание коснуться их самой. Она представила, как он играет с ней, прижимаясь щёкой к её животу.
Она почти рассказала ему о том, что если Бог даст, то скоро у него будет сын. Затем барон продолжил:
— Я разочарую свою мать, разорву помолвку, заключённую ещё в юности, передам свой титул бастарду, уничтожу своё доброе имя…
— Почему? — плакала Рей, ненавидя себя за то, как сильно она хотела, чтобы он выполнил свои обещания.
— Потому что я люблю тебя! — Ноздри Бена раздувались. — И да, любить — значит страдать. Я буду страдать из-за тебя.
Рей слегка поперхнулась. Она чувствовала гнев и разочарование, исходящие от него, как тепло от солнца. Рей поняла, что барон отвергал её из-за низкого происхождения. Он ненавидел себя за то, что любил её. Рей выпрямилась во весь рост. Пытаясь казаться высокомерной, она сказала:
— Я не буду умолять.
Она имела в виду, что не скажет, что любит его. Это было бы равносильно тому, чтобы умолять его уклониться от исполнения долга перед семьей и своим бароном, устроить скандал, признав незаконнорожденного ребенка, и сделаться врагом отцу его суженой.
Челюсть Бена дёрнулась. Она видела, что он с большим трудом сдерживает себя.
— Тебе нужно только попросить.
Рей решительно покачала головой.
— Я не буду просить тебя об этом.
Бен заиграл желваками; его глаза были подозрительно влажными. Когда он начал говорить, голос у него был хриплый.
— Тогда о чём ты просишь меня?
— Я сказала, что у меня не будет мужа, и у меня его не будет. — Рей глубоко вздохнула. — Я не хочу больше страдать. Я хочу уйти в монастырь.
На лице любовника отразился шок.
— В монастырь?
— Я хочу принять обеты. — Жёстко проронила Рей.
Бен внезапно рассмеялся. Он выглядел почти ошеломлённым.
— Ты хочешь принести обеты?
— Да! — Рей почувствовала прилив горечи. — Я никогда не приму брачных обетов. Я хочу принять религиозный обет.
Щёки Бена потемнели. Голос его принял мрачный, насмешливый оттенок.
— Это твое призвание? Служить Богу?
— Да, — солгала Рей.
Бен выругался себе под нос. В гневе он набросился на нее.
— Ты служишь мне. Твое призвание брать мой член…
В порыве стыда и храбрости Рей ударила барона по лицу.
В изумлении Бен коснулся щеки: его глаза сузились, и на мгновение Рей подумала, что просчиталась. Возможно, он побьёт её. Потребовалось большое самообладание, чтобы не обхватить руками живот, инстинктивно его защищая.
Низким, опасным голосом барон прорычал:
— Я предлагаю тебе всё, и вот, как ты мне платишь?
— Я лучше буду монахиней, чем шлюхой! — выплюнула Рей дрожащим голосом. Она знала, что он может затащить её обратно в Альдераан и держать там. Это было его право. Она будет привязана к своему участку земли и измучена его женой. Возможно, их дети даже будут играть вместе, как они с Беном.
— Ты никогда не была моей шлюхой! — зарычал Бен. — Разве ты не видишь этого?
— Я никогда не стану твоей женой, — выдохнула Рей прежде, чем смогла остановить себя.
Рот Бена сжался в тонкую линию. Его дыхание было коротким, сердитым. У неё возникло ощущение, что он так же зол на себя, как и на неё.
— Ты просишь слишком многого.
Конечности Рей дрожали, как будто на неё дул сильный ветер, хотя на самом деле в каморке было душно и жарко. Она действительно очень хотела этого. Она хотела большего, чем было дозволено женщине её положения.
— Поэтому я не буду просить.
***
В аббатстве Святого Михаэля обитали ярые фанатички и женщины, которые от чего-то скрывались. Некоторые из них были кроткими богачками, которые больше заботились о музыке и молитве, чем о мужьях и детях — вторые или третьи дочери в семье. Некоторые были вдовами. По слухам, некоторые, даже держали детей в каменных стенах монастыря.
Рей погладила грубую коричневую ткань робы на животе, хорошо скрывающей выпуклость нижней части. В монастыре Рей никто не трогал; никто не мог поднять ткань и увидеть изгиб её тела или набухшие груди.
Через несколько месяцев Рей родит ребенка в своей келье, на узкой койке под распятием. Только Бог будет судить её. Она знала, что может умереть при родах. Так будет лучше, если ребёнок выживет.
Она решила, что отдаст малыша. Она не могла оставить его, защитить и уберечь от невзгод. Рей прекрасно понимала, что этим обречёт ребёнка на такую же несчастную жизнь, какую проживала сейчас сама.
В монастыре не было места для ребёнка; её бы изгнали, если бы она оставила его. Так что глубокой ночью она отдаст ребенка Маз — Маз, которая потеряла так много своих детей. Она будет заботиться о ребёнке, а Рей примет свои обеты — освободит себя от грехов — и будет жить в одиночестве.
Одиночество, — сказала она себе, — само по себе призвание.
========== Глава 9 ==========
