А лорд Калверт вообще ничего не видел и не слышал. Полностью отдался зрелищу. Лошади скрылись за поворотом, на огромном императорском ипподроме была так называемая слепая зона. Когда лошади проносились перед трибунами черни, то знать забег не видела. Так было и на этот раз.
А когда рвущиеся на финиш скакуны снова появились перед ложами аристократов, то все увидели, что гнедая кобыла ведет себя как-то неуверенно.
И аккурат на финишной прямой Непокорная споткнулась и на нее налетел огромный вороной жеребец. Сбил мощной грудью, и несчастная кобыла рухнула на беговую дорожку. Над головой отчаянно закричали:
— Нет!!!
После этого забега волнение долго не утихало. Мэйт слышала, как над головой наперебой утешают лорда Калверта:
— Не расстраивайся, Сол. Ты же знаешь: не везет на скачках, повезет в любви.
— Зато лошадь Генриха пришла второй.
— Я вообще-то на победу рассчитывал! — раздался возмущенный бас лорда Руци.
Мэйт захотелось отсюда уйти, и она встала.
— Куда ты, Мэйт? — подозрительно посмотрела на нее мачеха.
— Пойду, освежусь. Я поняла, что не любительница скачек.
— Принеси и нам с Лердес что-нибудь попить.
— Хорошо.
Она была здесь впервые и потому заблудилась. Спустилась вниз не по той лестнице и вместо буфета попала на конюшню. У финиша шли разборки.
— Надо ли нам перерезать ей горло, не дожидаясь хозяина? — советовался жокей с главным императорским конюхом. — У кобылы сломана нога.
Мэйт поняла, что речь идет о Непокорной.
— Эта кобыла все равно ни на что больше непригодна. И я не вижу смысла ждать его светлость, — угрюмо сказал бородатый мужчина, которому явно жалко было породистую лошадь.
Но что тут поделаешь?
— Леди? — ее заметил жокей. Взгляд мужчины привычно скользнул по руке, чтобы убедиться: перед ним благородная дама. Магический перстень, пусть и с синим камнем, но в наличии. — Вам не надо здесь быть.
— У меня крепкие нервы. Я выросла в гарнизоне… Бедняжка, — Мэйт покачала головой, глядя на лошадь, из печальных темных глаз которой катились слезы. — Но вы совершенно правы: благороднее ее добить. Чтобы животное не мучилось.
— Позвольте, леди, я сопровожу вас в буфет, — раздался за спиной знакомый бас.
— Лорд Руци? — удивилась Мэйт, резко обернувшись. — Вы-то, почему покинули ложу своего друга?
— Я понял, что вы заблудитесь. Вы так уверенно шли не к той лестнице, леди.
Она невольно порозовела. Фразу прозвучала двусмысленно.
— Позвольте предложить вам руку, — и лорд Руци весьма настойчиво подставил свой локоть.
— Вас попросил об этом герцог Калверт? — с вызовом спросила Мэйт.
— О чем именно?
— Объясниться со мной за него.
— В делах любовных герцогу не нужны посредники, — ухмыльнулся лорд. — Нам налево, а потом прямо.
Без него Мэйт и самом деле заблудилась бы. Ипподром был похож на запутанный лабиринт со своими переходами, конюшнями, комнатами для обслуги и зонами для черни и знати. Буфет также был для лордов и леди. Изысканно накрытые столы и вышколенные лакеи.
Остальные шли к лавчонкам, где коммерцианты приготовили нехитрое угощение за приемлемую плату. И уж конечно простолюдины обслуживали себя сами. От буфета благородных эти лавчонки отделяла глухая стена. Без бытовой магии тут не обошлось.
Но лорд Руци, который был здесь завсегдатаем и владельцем одной из лошадей, участвовавших в скачках, уверенно вел свою спутницу к накрытым столам.
— Позвольте, я за вами поухаживаю, — невозмутимо сказал он, беря с подноса один из бокалов.
— Я не хочу шампанское! — возмутилась Мэйт. — Мне нечего праздновать!
— Я настоятельно советую вам выпить, леди. И не один бокал, а три. То, что я скажу, вам сильно не понравится. Праздновать тут нечего, но горе залить стоит. Вы ведь хотели знать, где был герцог эти три дня. Так вот: он был со мной. И все вопросы вы смело можете задать мне. Я, собственно, для того и пришел. Давайте все разъясним сейчас. И вы не будете кричать на публике, привлекая к себе внимание. И к лорду Калверту. Поверьте, это лишнее.
— Ничего я не хотела! Просто вырвалось!
— А надо было помолчать. Принять холодность высшего лорда, как должное. Ведь вы ему не пара, и прекрасно это знаете. Когда-то и я любил девушку, — грустно сказал граф Руци. — Она была такая же, как вы: пылкая, острая на язычок, а главное смелая. Теперь она замужем и у нее уже трое детей.
— Как я понимаю, замужем не за вами?
— Увы. И я хочу вам дать совет. Идите своей дорогой, а герцог пойдет своей. Сделайте вид, что ничего не было.
— Как сделал это он? — в упор спросила Мэйт.
— Ему не оставили выбора, — угрюмо сказал лорд Руци.
— Но он мог бы сказать мне это лично?
— Нет. Больше никаких разговоров между вами. Забудьте.
— Но ведь это чудовищно!
— Чудовищно то, что гра Ферт сделал с Солом. Простите, с лордом Калвертом. У него кровь шла носом.
— Кровь⁈
— Не так-то просто справиться со своим сердцем. С чувствами, которые в нем вспыхнули. Иногда их выдирают с кровью. А если вы не прекратите, то больно будет уже не только ему, но и вам. И невероятно больно, предупреждаю. Вы даже не знаете, что есть такая боль. Не имеете о ней ни малейшего представления.
