— Хорошо, я взгляну. Но предупреждаю: от меня уже мало что осталось. Если мы к ночи не остановим прорыв, то рассчитывать можете только на свои искусные руки. И силу духа.
Мэйт, замерев, смотрела, как маг-целитель с желтым камнем в перстне склонился над Максимилианом. И только сейчас обратила внимание, что камень еле светится. Магия иссякала.
Она стояла на коленях у кровати с залитой кровью подушкой и простыней и плакала. Макс умирал. Он хрипел, и с каждым выдохом, которые становились все реже, у него изо рта лилась кровь. Если бы у Мэйт была целительская магия! Но госпиталь переполнен, маги желтого и зеленого уровня отдали почти все. И она бы отдала, если бы была целителем. Те крохи живительной ауры, которые еще остались в госпитале надо бы поберечь для высших лордов, иначе город останется без защитников.
Твари прорвут границу, и дальше уже их ничто не остановит. В какой-то момент даже показалось, что это случилось.
— Сол… он справится… — Макс коснулся ее руки.
— Я прошу: дождись его.
— Теперь… он… твой… береги…
Она сначала не поверила: неужели все⁈ Макс дернулся и замер. Мэйт беспомощно оглянулась: где целитель⁈
— Мэйт! Сюда! — позвали ее. — Не время плакать!
Раненых все несли и несли. Но вдруг она услышала:
— Мы отбились. Твари отступили.
Это сказал один из солдат, которого только что принесли со стены. По госпиталю прокатилась волна, снимающая всеобщее напряжение:
— Отбились… Закрыли прорыв… Герцог их отбросил…
— Наш лорд-командующий! Он отдал все, что у него было! До капли!
Мэйт села и заплакала. Теперь уже от усталости, от горечи потери и… от радости. Устояли все-таки. Целители немного отдохнут, хотя бы сутки, и многие жизни будут спасены. Надо продержаться. Солард жив, хоть и истощен сейчас донельзя. Говорят, что герцог отдал все…
— Где он⁈ — раздался вдруг до боли знакомый голос. — Макс! Я здесь! Держись!
Мэйт заметалась. Солард здесь! Как только твари отступили, он кинулся к раненому другу. Но не успел. А ей что делать? Снова бежать? Но сил не было. Да и смысла в этом бегстве тоже. Встреча неизбежна. Они в осажденном городе, и прорыв еще не закрыт. Скоро начнется новая атака тварей. Завтрашний день, возможно последний для кого из них. Для нее или для Соларда.
Она, пошатываясь, встала.
— Ваш ординарец умер, ваша светлость, — сказал попечитель госпиталя. — Мы ничего не смогли сделать.
— Умер⁈ Макс⁈ Невозможно!
Она невольно почувствовала эту боль. Виски́заломило, вместо сердца образовалась ледяная пустота. Сейчас эта волна ментальной магии ударит во всех. Отчаянный крик Соларда:
— Не-е-ет!
И Мэйт встала на пути у этой боли. Взгляд герцога переместился на женщину в грязном потном платье, которая едва стояла на ногах, протягивала к нему руки и умоляла:
— Остановись!
— Мэйт⁈
Он сначала не поверил своим глазам. Ему снова чудится. Это от усталости и боли. Такая чудовищная потеря и… находка? Мэйт нашлась⁈
— Мэйт!
— Иди сюда, — позвала она. — Не надо кричать.
Солард медленно приблизился, стараясь не спугнуть видение, осторожно обнял ее, убеждаясь в том, что Мэйт реальна, и уткнулся носом в русую макушку. Такой родной запах. Его Мэйт…
— Как ты здесь оказалась?
— Я была на острове Сантофино.
— Так это ты предупредила об измене маркиза⁈
— Да.
— Почему я не успел, Мэйт? Я ведь мог его спасти, — плечи задрожали.
Макс… ворчун и добряк. На вид простофиля, но как ловко он управлялся с огромным хозяйством красного лорда. И все успевал.
Солард вспомнил ехидное: «что ж вы так нажрались-то, ваша светлость?» Светлость! В устах Макса это звучало не как титул. Скорее снисходительно. Мальчишка ты еще, светлость. А как он обрушился на Соларда, защищая леди Мэйт!
— Ты спас много жизней сегодня, — услышал он ее тихий и лаковый голос. — А Макс… Он решил тебе не мешать. Ты нужен был там, на стене.
— Ты ведь больше не исчезнешь? — он отстранился и посмотрел ей в глаза.
— Нет. Я буду с тобой.
— Нам надо его забрать и… — он запнулся.
— Похоронить. Ты прав. А еще тебе надо отдохнуть.
— Да отпустите вы меня! — раздался бас лорда Руци. — Вцепились! Сказал же я: в порядке!
— Генрих! — герцог выпустил из объятий Мэйт и резко обернулся. — Ты жив⁈
— Частично.
Граф и в самом деле был весь залит кровью, а левую щеку пересекал глубокий порез. Почти до кости. Хорошо хоть глаз остался цел. Паучья лапа знатно по лорду Руци прошлась. В порту дошло до рукопашной, там от тварей было не продохнуть. Лицо, руки, шея Генриха — все почернело от копоти. Так что лорд сейчас больше был похож на мавра.
— А это как я вижу, леди Мэйт? — радостно спросил он. — Вот и родня нашлась.
— Родня? — удивилась она.
— Генрих женился на твоей сестре, — объяснил ей Сол. — Так что Лердес теперь графиня Руци. И у тебя есть племянник. Ты серьезно ранен, Генрих? — озабоченно спросил лорд-командующий, пока Мэйт переваривала услышанное. Новость была сногсшибательной, что и говорить.
— Да пустяки, — отмахнулся граф.
— У него магическое истощение, — вмешался попечитель госпиталя. — Вся ваша аура в огромных дырах, граф. Вы серьезно ранены. И не закрывайте эту рану рукой, я все равно все вижу.
— Генрих⁈
