Музыкальное училище – это среднеобразовательный уровень. Это не институт культуры и тем более не консерватория, куда, кстати, Зыкина могла бы поступить без всяких экзаменов. И уж если всемирно известная артистка в возрасте тридцати шести лет подает документы в учебное заведение наряду с шестнадцатилетними выпускниками детских музыкальных школ – это воспринимается как нонсенс. Все без исключения знакомые, начиная от подруг по хору имени Пятницкого и заканчивая министром культуры Екатериной Фурцевой, отговаривали Людмилу Георгиевну от этого шага как только могли. Однако та оставалась непреклонной: мол, ощущаю недостаток академического образования, а без этого не смогу расти профессионально!
В 1969 году Людмила Зыкина, которой до этого стоя аплодировали Мирей Матье, Шарль Азнавур, Фрэнк Синатра и Чарли Чаплин, получила диплом скромного даже по советским меркам музыкального училища. Времени на послеучебный отдых не было – график певицы был расписан на многие месяцы вперед, и ее ждали очередные гастроли.
Однако она решила не останавливаться на достигнутом; когда ей было уже за сорок, она подала документы в Государственный музыкально-педагогический институт имени Гнесиных. К занятиям Людмила Георгиевна подходила с крестьянской основательностью, как когда-то к работе у станка: тщательно конспектировала лекции, часами просиживала в кабинете звукозаписи, анализируя аутентичный русский фольклор, и, естественно, тщательно шлифовала вокал. При этом никогда не стеснялась учиться у людей, чьи советы могли бы ей пригодиться. Уже много лет спустя популярнейший Александр Градский как-то признался, как, будучи третьекурсником Гнесинки, он давал Зыкиной некоторые советы по сольному пению, притом известная на весь мир певица тщательно записывала наставления Градского в специальную тетрадку.
К середине семидесятых на карте мира осталось не так уж и много стран, в том числе и самых экзотических, где Зыкина не выступила бы хоть однажды. В Федеративной Республике Германия она получила «Золотой диск», в Японии один за другим стали появляться клубы любителей русской песни имени Людмилы Зыкиной. В СССР же Людмила Георгиевна стала едва ли не всенародной героиней. Ее пением заслушивались шахтеры и академики, космонавты и милиционеры, колхозники и генералы.
Ее необычайно любило партийное руководство: еще в 1972 году Гейдар Алиев, бывший тогда первым секретарем ЦК компартии Азербайджана, поздравил Зыкину со званием народной артистки Азербайджанской ССР, подарив лично от себя огромный бриллиантовый перстень. Ни один правительственный концерт, посвященный очередной годовщине Великого Октября или Международному женскому дню, не обходился без участия Людмилы Георгиевны.
Ее пением заслушивались шахтеры и академики, космонавты и милиционеры, колхозники и генералы. Уже много позже недоброжелатели, которых у певицы было великое множество, обвиняли ее во всех грехах: в пропаганде псевдофольклора, в создании отталкивающе-официозного образа России за рубежом, в сотрудничестве с преступной коммунистической властью и даже в желании получить от этой власти максимум материальных выгод.
Но ведь русский фольклор – это не только пение пьяных извозчиков в кабаке! Народная песня, грамотно аранжированная и профессионально исполненная, принесла всемирную славу многим выдающимся исполнителям и коллективам, от великого Федора Шаляпина до того же прославленного хора имени Пятницкого! И уж если величественная «Течет река Волга», написанная Марком Фрадкиным на стихи Льва Ошанина, и щемящий «Оренбургский пуховый платок» авторства Григория Пономаренко на слова Владимира Бокова воспринимались слушателями именно как народные песни – это несомненное признание таланта Людмилы Георгиевны!
Обвинение Зыкиной в том, что она якобы желала получить от Кремля максимум выгод, не выдерживает никакой критики. Лично для себя она никогда и ничего не просила. И вовсе не Людмила Георгиевна искала заступничества и помощи у тогдашней власти. Это власть хотела с ее помощью выглядеть куда более открытой и человечной, чем была на самом деле…
