Однако в послужном списке Екатерины Алексеевны было немало позитивных моментов. Именно она добилась возобновления Московского международного кинофестиваля, проведения в СССР конкурса артистов балета. Именно при Фурцевой советские артисты стали массово выезжать на гастроли за рубеж, именно она организовала выставки Эрмитажа, Третьяковки и Пушкинского музея во многих странах мира. Да и знаменитая демонстрация в Москве леонардовской «Джоконды» в 1974 году – также заслуга министра культуры.
Смещение Хрущева особо не повлияло на карьеру Екатерины Алексеевны: «дорогой Леонид Ильич Брежнев» весьма благоволил министру культуры, которую знал еще со сталинских времен. По воспоминаниям современников, Брежнев неоднократно просил главного советского идеолога Михаила Суслова «содействовать товарищу Фурцевой во всем, что она попросит», и потому министр культуры могла позволить себе требовать у Суслова и новое здание для Театра имени Моссовета, и строительства цирка на проспекте Вернадского, и дорогостоящего переоснащения киноконцертного зала «Россия»…
В 1970 году Екатерина Алексеевна отметила свое шестидесятилетие. В ее послужном списке были все мыслимые должности, каковых только могла в СССР добиться женщина, начинавшая биографию ткачихой в заштатном городке: четыре ордена Ленина, ордена Трудового Красного Знамени и «Знак почета», почет и уважение высшего руководства страны.
Но была ли она счастлива? Вряд ли. Семейная жизнь с Николаем Фирюбиным окончательно не заладилась: у мужа был очередной роман на стороне, о котором судачила вся Москва. По воспоминаниям людей, хорошо знавших министра культуры, она начала много пить. Многие подруги, с которыми Фурцева общалась еще с довоенных времен, отвернулись от нее, обвинив в жесткости, авторитарности и невыдержанности. Муж, куда чаще бывавший на даче любовницы, чем дома, и вовсе игнорировал проблемы Екатерины Алексеевны.
24 октября 1974 года министр культуры СССР Екатерина Алексеевна Фурцева скончалась в своей квартире от сердечной недостаточности. Так по крайней мере писалось в официальных некрологах. И лишь в 2001 году бывший председатель КГБ СССР Виктор Крючков официально сообщил: «Все знавшие ее товарищи утверждали, что она покончила жизнь самоубийством в ванной комнате собственной квартиры».
Правда это или вымысел – неизвестно. Однако все-таки хочется верить, что нет. Ведь даже разочаровавшиеся Золушки никогда не уходят из жизни добровольно.
Судьба Марии Эвы Дуарте, ставшей первой леди Аргентины Эвитой Перон, терниста и затейлива, словно сюжет многосерийного латиноамериканского сериала. В ее жизни было все – и невероятные взлеты, и головокружительные падения, и бурные романы, и горькие разочарования. А многочисленные мифы, которые стали появляться еще при ее жизни, лишь привнесли в эту неправдоподобную биографию флёр загадочности и даже мистики.
Родилась Мария Эва Дуарте 7 мая 1919 года в убогой деревушке Лос-Тольдос, что в двухстах пятидесяти километрах от Буэнос-Айреса. Пятый ребенок в семье нищей поденщицы Хуаны Ибаргурен, она, как и все ее сестры и братья, была незаконнорожденной. Отец, Хуан Дуарте, провинциальный фермер с внешностью отставного мачо, владел не большой скотоводческой латифундией и вполне официально жил на две семьи: полгода – с законной женой, от которой имел трех дочерей, другие полгода – с Хуаной Ибаргурен. О связях на стороне, которые также заканчивались внебрачными детьми, судачили все окрестные крестьяне. А потому, устав от обилия женщин и наследников, Хуан Дуарте перестал признавать вновь родившихся детей за своих. Так случилось и с младшей дочерью, Эвой.
