О болезни было объявлено официально, в печати по нескольку раз в день появлялись бюллетени о состоянии здоровья Эвиты. Вся страна горячо молилась о ее поправке. Смерть Эвы Перон 26 июля 1952 года была воспринята в Аргентине как конец света. Тело Эвиты немедленно забальзамировали, притом все, кто видел эту мумию, невольно вздрагивали: настолько живой она казалась. Те тринадцать дней, которые гроб с телом Эвы Перон был выставлен для прощания, стали продолжением трагедии: ежедневно несколько людей кончали у гроба самоубийством. Гроб упокоился в часовне Всеобщей конфедерации труда Аргентины и пробыл там три года, пока в 1955 году режим Перона не пал после очередного военного переворота.
С этого момента начинаются посмертные приключения забальзамированного тела. Новым хозяевам Аргентины совершенно не хотелось, чтобы уже мертвая Эва напоминала аргентинцам об их недавней истории. Тело было решено спрятать. Пять лет гроб с мумией Эвиты перевозили с места на место: кладбище Буэнос-Айреса, военная база, рабочий кабинет в министерстве обороны и даже кинотеатр… Удивительно, но все сопричастные к манипуляциям с телом народной любимицы попадали в жуткие, почти что мистические истории: беспричинно кончали самоубийством, разбивались в автомобильных катастрофах, в приступах необъяснимой ярости убивали друзей и родственников. Наконец, тело перевезли в Милан, где и похоронили на одном из кладбищ под чужим именем.
Сам же свергнутый Хуан Доминго Перон отправился в изгнание в Испанию. Он был прощен лишь спустя многие годы, благополучно вернулся в Аргентину и даже выиграл президентские выборы. Незадолго до его смерти тело Эвиты было предано земле на ее родине. Герметично запаянный гроб покоится под двумя многотонными плитами, в родовом склепе Перонов, под надписью «Я вернусь и стану миллионами».
Так кем же была Мария Эва Перон – народной святой или злопамятной потаскухой, «раковой опухолью Аргентины» или «солнцем Латинской Америки»? Историки, социологи, психологи и писатели и сегодня спорят об этом. Однако миллионы аргентинцев давно уже ответили себе на этот вопрос: алтари Эвы Перон по-прежнему высятся в домах бедноты, а к ее склепу каждый день, в любую погоду идут десятки паломников с цветами и свечами…
Родители будущей «леди джаза» не относились к элите американского общества, да и место ее рождения трудно назвать респектабельным. Элла Фицджеральд появилась на свет 25 апреля 1917 года в портовых трущобах небольшого города Ньюпорт-Ньюс, что в штате Вирджиния. Отец ее был водителем погрузчика в портовом складе, мать – прачкой. Семья жила впроголодь: свежий хлеб за обеденным столом был событием, а мясо – и вовсе праздником. Однако вскоре отец бросил семью, и Темпи Фицджеральд, мать Эллы, отправилась в Нью-Йорк, где вновь пошла работать в прачечную. Вскоре она повторно вышла замуж. Но на уровне жизни это замужество никак не сказалось: семья бедствовала в многоэтажном доходном доме, где снимали маленькую комнату без всяких удобств.
Элла, однако, не унывала: как и большинство местных детей, почти все свободное время она проводила на улице, где всех развлечений были незамысловатые игры да танцы под патефон. Мать не могла на нее нарадоваться: девочка отлично училась в начальной школе, была скромной и вежливой и к тому же регулярно посещала методистскую церковь.
Когда Элле исполнилось пятнадцать, случилось непоправимое: от сердечного приступа умерла мать. Сироту отдали тетке, жившей в Восточном Гарлеме. Это теперь Гарлем – вполне респектабельная часть Манхэттена с романтическим ореолом, место жительства известных музыкантов, продвинутых дизайнеров и популярных диджеев. В тридцатые годы прошлого века это было своеобразное гетто для чернокожих, оплот этнических гангстерских группировок и синоним нью-йоркского дна.
Вот и будущая «леди джаза», едва попав на это дно, изменилась до неузнаваемости. От прежней приветливой и послушной девочки не осталось и следа. Уличная вседозволенность буквально пьянила ее: Элла регулярно прогуливала школу, зачастую не появлялась дома неделями, а вскоре и вовсе сбежала от тетки, ночуя в подворотнях и в сомнительных заведениях.
