Прослушав мисс Фицджеральд, Бенни Картер сразу понял, что из нее может получиться хорошая джазовая певица.
Это было время Великой депрессии. В нью-йоркском Центральном парке стояли палатки безработных. Миллионы людей по всей стране выстраивались в очередь за бесплатным супом. Зато мафия процветала: подпольные казино, питейные заведения и дома терпимости работали без перерывов и выходных. В один из таких борделей пятнадцатилетняя Элла Фицджеральд и устроилась горничной. Заведение было самого что ни на есть низшего пошиба: клиентуру этого публичного дома составляли преимущественно матросы, докеры, мелкие гангстеры и торговцы кокаином. Вскоре, однако, публичный дом накрыла полиция, и Эллу как несовершеннолетнюю отправили в сиротский приют, откуда девочка благополучно сбежала спустя несколько месяцев. Месяцы скитаний по улицам стали едва ли не самой жуткой страницей в ее биографии, о которых Фицджеральд потом старалась забыть.
Однажды, заметив объявление о конкурсе молодых талантов в знаменитом концертном зале «Аполло», девочка призадумалась… В детстве она неплохо пела спиричуэлс – религиозные песни афроамериканцев, повлиявших на становление раннего джаза. Несколько дней девушка провела в коморке подруги, репетируя музыкально-танцевальный номер. В последний момент выяснилось, что ее соперницами станут сестры Эдварде, признанные любимицы публики. Так что, выходя на сцену, девочка и не надеялась победить. Впрочем, жюри конкурса оказалось беспристрастным и объективным: приз в 25 долларов и право выступать в «Аполло» целую неделю получила достойнейшая претендентка – пятнадцатилетняя Элла Джейн Фицджеральд
Однако это был не успех, а всего лишь заявка на него. Для сценической карьеры у Эллы были всего лишь выдающиеся музыкальные способности да уникальный голос – и не более того. Кто знает, как бы сложилась ее дальнейшая карьера, если бы не Бенни Картер – знаменитый джазовый композитор, который, казалось, умел играть на всем, что только может издавать звуки, и знавший абсолютно всех джазменов Восточного побережья. Кроме всего прочего, у Бенни была редкая способность открывать молодые таланты. Прослушав мисс Фицджеральд, он сразу же понял, что из нее может выйти толковая джазовая певица, после чего отвез ее к своему другу Чику Уэббу. Теперь это имя незаслуженно забыто, а в середине тридцатых годов прошлого века оркестр Чика Уэбба считался едва ли не лучшим в Америке.
Сперва недавняя гарлемская нищенка не произвела на Чика должного впечатления: ее внешний вид вызывал лишь улыбку, а манера исполнения была явно «неформатной». Мистэр Уэбб, однако, решил дать девушке шанс: через неделю его оркестр планировал выступление в престижном Йельском университете, и лишь в случае успеха мисс Фицджеральд могла закрепиться в джаз-банде…
Теперь мало кто представляет, чем был джаз для Соединенных Штатов в середине тридцатых. Это была не просто музыка, это был своеобразный стиль жизни: раскованный, непринужденный, чуждый любым формальностям, бескомпромиссный и дружелюбный одновременно. Великий Джордж Гершвин, назвавший джаз «всплеском энергии, которую накопила Америка за всю свою историю», безусловно, был прав. Джаз звучал везде: в богатых ресторанах и в грязных дворах Южного Бронкса, в роскошных автомобилях и на зловонных чикагских бойнях. Джазмены были настоящими звездами, никак не меньшими, чем звезды бейсбола или кинематографа.
Выступление в Йеле зажгло на джазовом небосклоне еще одну звезду – Эллы Джейн Фицджеральд.
Да, у нее не было ни образования, ни вокальной школы, ни даже знания азов нотной грамоты. Однако манера исполнения Эллы была столь необычна и притягательна, а голос настолько выразительным, что чернокожую девушку хотелось слушать, слушать и слушать. К тому же Фицджеральд стала первой в истории джаза певицей, которая импровизировала голосом, словно оркестровым инструментом.
До Эллы этого не делал никто, что, впрочем, неудивительно. Трубач, пианист или саксофонист не связаны текстом песни, а потому могут импровизировать и соревноваться между собой сколько угодно. А вот вокалист намертво привязан к тексту со своим ритмом, метром и длиной фразы. Фицджеральд первой из джазовых вокалистов поняла: импровизировать можно и должно. Ведь в арсенале джазовой певицы – и специфическая артикуляция, и ритмические смещения, и перенос акцентов… «Когда я пою, то в мыслях представляю себя тенор-саксофоном», – утверждала Элла.
Мистер Уэбб, однако, считал, что певице надо еще совершенствовать свое исполнение, о чем и повторял при всяком удобном случае. К чести молодой певицы, она не заболела звездной болезнью и прислушивалась ко всем наставлениям великого джазмена. За первый год работы в джаз-банде Уэбба мисс Фицджеральд освоила азы аранжировки, выучилась грамотному интонированию и, что самое главное, выработала навык работы в команде.
