Элла Фицджеральд стала первой в истории джаза певицей, которая импровизировала голосом, словно оркестровым инструментом.
Вскоре здоровье Чака Уэбба, страдавшего туберкулезом позвоночника, резко ухудшилось. Незадолго до его смерти Элла Фицджеральд навестила джазмена в больнице и, чтобы хоть как-то развлечь его, спела детскую считалочку A-Tisket, A-Tasket, которую помнила еще по своему нищему детству в Ньюпорт-Ньюсе. Даже на смертном одре мистера Уэбба не оставило его знаменитое чутье: он сразу же порекомендовал Элле сделать аранжировку песни, пообещав, что она прославит исполнительницу.
Незамысловатая считалочка и стала первым оглушительным хитом Эллы Фицджеральд. Сингл разошелся миллионным тиражом и на долгое время стал визитной карточкой певицы. Тем временем Великая экономическая депрессия подходила к концу. «Новый курс» Рузвельта постепенно выводил страну из кризиса. Безработица и нищета незаметно сходили на нет, а вот людей зажиточных становилось все больше. И эти люди все чаще задумывались о развлечениях, притом джаз занимал в их списке далеко не последнее место. Элла Фицджеральд, которая после смерти Чака Уэбба возглавила джаз-банд, теперь выступала в лучших нью-йоркских залах, и с этим оркестром считали за честь сотрудничать Фрэнк Синатра, Луи Армстронг и Диззи Гилеспи.
Девушка, которая сравнительно недавно нищенствовала на улице, теперь могла позволить себе вещи, о которых она не могла даже мечтать: роскошный лимузин, дом с прислугой, отдых во Флориде… А вот ее манера одеваться на долгое время стала предметом шуток коллег и издевательств со стороны желтой прессы: по мнению многих, Элла, джазовая исполнительница с безукоризненным вкусом, нередко выглядела на сцене чучелом. Один из коллег по оркестру Чака Уэбба как-то признался: «Каждый из нас не упускал возможности подколоть юную Эллу по поводу ее безобразных нарядов и вычурной прически. Однако она лишь улыбалась в ответ: ее невозможно было вывести из себя!»
Жизнь «леди джаза» была слишком насыщенной, чтобы думать о личном: репетиции, концерты, студийные записи отнимали почти все время. В 1941 году она случайно познакомилась с обычным портовым докером Бенни Коренгеем, однако этот брак вскоре распался: выяснилось, что Бенни приторговывает наркотиками и, кроме того, нечист на руку. К этому же времени относится и окончание ее карьеры в джаз-банде Чака Уэбба: Фицджеральд оказалась слишком мягким человеком, чтобы вывести оркестр из постигшего его кризиса. Оркестр распался, и Элла отправилась в «свободное плавание».
И лишь когда «леди джаза» исполнилось двадцать девять, к ней пришла настоящая любовь. Контрабасист Рей Браун был звездой первой величины. Участник прославленного комбо Диззи Гилеспи, один из лучших джазменов своего времени, он сразу привлек внимание Эллы незаурядным умом. Страсть к Рею буквально захлестнула Эллу, и это не было секретом ни для кого. Впрочем, она и не собиралась скрывать своих чувств от публики. Исполняя свою знаменитую блюзовую балладу «Нежно», Фицджеральд многозначительно улыбалась возлюбленному, игравшему в ее оркестре, так, словно пела лишь для него одного: «Твои руки раскрыты мне навстречу, и я иду в твои объятия! Ты забираешь и мои губы, и мое сердце!..»
Однако и этот брак оказался недолгим. По мнению Рея Брауна, жена уделяла ему очень мало времени, хотя многие утверждали, что контрабасист слишком ревностно относился к сценическим успехам жены, считая себя незаметным в ее тени. Брауна не удержало даже рождение сына, названного в его честь: спустя три года после свадьбы муж покинул Эллу…
Конечно же, она очень страдала. Но будучи оптимисткой, понимала: уж если ей не удалось обрести личного счастья, то она обязательно найдет его в джазе. Больше она никогда не пыталась построить серьезных отношений с мужчинами, целиком и полностью посвятив себя сцене.
Судьба, однако, вскоре улыбнулась Элле: в ее жизни появился талантливый менеджер Норман Гранц. Именно этот человек заставил весь мир признать, что джаз – не примитивная «попса для ночных клубов», как считали многие ретроградные критики, а высокое искусство. Именно Норман Гранц создал «джазовую филармонию», которая и занималась организацией гастролей лучших джазменов по всему миру, притом их выступления теперь проходили в самых престижных концертных залах, прежде закрытых для джаз-бандов. Именно благодаря опеке мистера Гранца «леди джаз» полностью посвятила себя музыке, не думая ни о финансовой стороне контрактов, ни о бытовых проблемах. И вскоре это дало богатейшие плоды.
