В данный момент его занимала следующая проблема. Остаточный ресурс позволял купить две булки хлеба, что было, в общем, ни к чему, ибо при сложившихся запросах одной на сутки вполне хватало. Каверза, однако, состояла в том, что народ сплошь брал по три и более хлебных предмета и выдающимся в такой обозримости выглядеть не хотелось. Вот и любопытно казалось Андрею, как поступит в момент реализации его, давно живущая отдельно, психика.
Уж за половину пути перевалило, когда в булочную внедрился мужик. Он был напорист, неопрятен, пьян. Его намерения представлялись очевидными – гражданин хотел получить товар без очереди. Андрей бросил косой равнодушный взгляд и тут же внутренность зашевелилась от недоброго предчувствия. Облик индивидуума показался знаком. Выцарапалось воспоминание, учились когда-то на одном курсе. Не окончив института, личность исчезла, но изредка встречалась в городе и даже протягивала в приветствии руку. От злополучия Андрей съежился, отвернул голову и начал пристально вглядываться в окно. А мужик между тем принялся за дело.
– Мать, – сиплым голосом обратился он к пожилой, чистенькой женщине, стоявшей близко к раздаче. – Купи булку, на самолет опаздываю.
Не согласуясь с фактурой, женщина противно взвизгнула:
– На какой самолет! Кто тебя, забулдыгу, туда пустит! Ходят тут, нажрутся с утра…
Далее тирада звучала тише, но в интонациях обвинительных – выяснилось, что это забулдыга причастен ко все той же отвратительности цен, политики, жизни как явления.
– Ну ты, овца, глохни, – угрожающе возразило существо, однако от оппонентки отодвинулось. И придвинулось тем самым к Андрею.
Вместе с тем очередь стронулась. Окно уплыло, глядеть в него представлялось слишком экстравагантным. Андрей туго повернул голову вперед и со всей силой вонзил взгляд в спину впереди стоящего. Соискатель в тот момент высматривал очередную жертву. Румянцев боковым зрением, кожей, одеждой, всем организмом уловил, что объект смотрит на него. Настолько ситуация была гнусной, что возглас мужика, ожидаемый конечно, ударил как из-за угла.
– Здор
Андрей испуганно бросил на голос взгляд и опешил от неожиданности: член обращался не к нему. Очередным подопытным оказался благообразный старичок, стоящий далеко впереди.
– Разве мы знакомы? – совершенно потерянно пролепетал старик.
– Да ты что, – пораженно выпучив глаза, орал на всю улицу палач, – квасили же недавно у Лехи Смирнова.
– В каком смысле, – подавленно простонал дедушка. – Я не пью.
– Перестань, – снисходительно и благоволя пропел экзекутор и, по родному обняв друга, засипел: – Катька-то, стерва – ну помнишь, без зубов которая – крякнула, паленой водкой траванулась.
Андрей опустошенно закрыл глаза. Булочная благоговейно внимала дуэту.
К счастью, идиллия длилась недолго: старичок от выдачи находился недалеко. Андрей уж и сам с любопытством выслушивал этапы жизни нежелательного знакомца и опрометчиво от этого расслабился. Вот и добился заслуженно. Получив вожделение, громоздко отойдя от прилавка и направившись к выходу, особь вдруг величественно задержалась рядом с прячущим взор Андреем и во всеуслышание вынесла вердикт.
– А ты говно.
Сказано это было с удивлением и одновременно с таким знанием предмета, что ни у кого не позволяло поселиться даже нечаянным сомнениям. Андрей ошарашено бросил взгляд на гордо продолжившего путь господина и… смолчал. Вся булочная заинтриговано обрушилась взглядами на Румянцева. Казалось, даже пространство вокруг него образовалось и, что уж там, почудилось, будто кое-кто носом пошевелил.
Прошло может быть минут пять. Уж сползла с лица изморозь стыда и негодования, когда от раздачи отделился и показал лицо старый знакомый, сверстник, живший когда-то в прежнем дворе. Увидев нашего персонажа, он широко открыл глаза и искренно улыбнулся.
– Ты как здесь?
– Живу.
– И я здесь недалеко.
Старый товарищ оказался громогласен и бесцеремонен, хотя и трезв на первый взгляд. Смысл разговора свелся к следующему.
Товарищ: Работаешь?
Андрей: В гортопе.
– На что живешь?
– Так, перебиваюсь.
– Семья?
– Разошелся.
– Кто виновник?
– Оба.
– Понял, – резюмировал старый товарищ, – жена рога наставила. У меня те же ясли… А ничего, сейчас другую взял. Добрая баба, без претензий. – И удалился.
То, что Андрей персона, выяснилось незамедлительно. Булочная внимательно, что называется, сократив дыхание, взирала на него. «Бежать», – разразилось в голове. Но тут возгорелось то, что у нормальных людей числится поперешностью. «А шалуна вам», – молча изрек человек и, устремив вперед пристальный взгляд, гордо воздел голову.
Расплата последовала сию минуту. Сзади вкрадчиво, соболезнуя, заинтересованно раздался голос:
– Ты, мужик, не расстраивайся, жены приходят и уходят, а мужская доблесть остается.
