Пришла Светлана. Сострадания поначалу не демонстрировала и позже, пытаясь спокойно разглядеть визит, Андрей понял, что движимая Петькиными подначками, не верила в реальность приключения. Когда уяснил идею прихода, пожелал Петю убить, но стало забавно – как ведут себя в сообразных ситуациях бывшие жены. Увидев, что Светлана пытается излагать какие-то заготовки, имеющие образ участия, занедужил и едва ли не грубо оттолкнул.
Петька, разумеется, на другой день объявился. И совсем чудн
Раз съездил Петя с Андреем к Чайке. В карты уж не играл, а вино попил. Сказать кстати, не только Чайке злость не высказал, но напротив, предлагал любезность и уважение.
– Я, есть маза, от Ширяева уйду, – ободрил Петя однажды. Теперь бывшая румянцевская фирма присоединилась к нему.
– Что случилось? – подивился Андрей.
– Мы с тобой свое дело откроем.
Андрей усмехнулся:
– Есть на что?
– У меня есть идея.
Андрей построжал:
– Нет, Петя. Я тебе, понятно, благодарен за все, но это лишнее.
– Брось, Андрюха. Уж не такой я благодетель. Просто мне с тобой родней. Ширяев что-то рожу воротить начал. Власть человека портит… Собственно, у всех настроение такое. Чую, мужики скоро фирму дербанить начнут.
– Нет, Петя, я с этим завязал.
– Но что-то делать надо.
– У меня есть мысли.
Никаких мыслей у Андрея не имелось.
Точь-в-точь после этого Румянцев сказал себе: «Давай, парень». Вряд ли решение текло из разговора. Просто выпал удобный момент, Петя уезжал в командировку.
Выходил Румянцев на «сонниках» – снотворные, многие пытаются отвести ломку на время сна. Всякое было. К концу недели увидел, основной угар спал. Пете доложил, не умея сдержать радость, вообще, вел себя, как дитя малое. Выпили. На следующий день вывернуло так, что мать «скорую» пыталась вызвать.
Через месяц Андрей набрал обычный вид. Часто ездил к Артему. Особого внутреннего дискомфорта не ощущал. Деньги кое-какие присутствовали (Петькины – еще пару ненавязчивых попыток всучить их обратно тот отклонил), собственно, денежная сторона будущего не заботила: полагал, что в случае нужды можно будет запустить карточный механизм. В принципе и кандидатуры виделись.
Как ни странно, самым затейливым результатом происшедшего Андрей находил благодарность не Пете, а Палычу. Представлялось, что Петя, в сущности, ничего не дал, – не отдал, во всяком случае. Он такой, иначе поступить и не мог. Должно быть, он подтолкнул исход, если не совпал с ним. Наконец, и не выход здесь важен, а как раз напротив… А вот Федор Палыч поиграл, – поиграл грешно, но столь особо, в такую целину заступить позвал, что след вытравить не хотелось.
Пообщался еще Румянцев с недавними друзьями. Чайка в больнице лежал, Федор Палыч тоже с иглы соскочил. Чувствовал себя Андрей уверенно, даже подъемно: избавление от недавней власти приподымало. Хорошо побыли вместе. Палыч оживленным выглядел – куш намедни важный отломил. Однако конец встречи дернул.
– Завтра приедешь? – спросил Федор Палыч. Прежде такой вопрос не звучал.
– Нет, надо чем-то своим заниматься.
Собеседник кивнул понимающе. Андрея вдруг пихнуло на менторский тон:
– А ты как дальше? С твоей головой, уродуешь себя. Надолго антракт?
Федор Палыч ощерился:
– Не знаю. Позвоночник надо поправить. Месяца три потерплю.
– Совсем завязать не думаешь?
– Ни под каким гарниром, – снисходительно поделился приятель.
Андрей глубоко посопел.
– Я, Андрюша, не жилец, – уронил Палыч.
Андрей вскинул глаза: «В смысле?»
– В прямом. И будет…
И возьмите, не поколебалось настроение Румянцева.
***
От Ширяева Петя не ушел. К Андрею стал ездить реже. Наш друг окунулся в не надоедающее одиночество. Полюбил ходить на приусадебный участок, помогать родителям… Однажды Петька увез в лес, по грибы. Продукта Андрей набрал мало, но воздухом, запахами надышался, на флору насмотрелся, звуков наслушался. Сходил другим утром и гитару купил. Сочинять взялся. Песни шли без прежней легкости, восторга, но, вроде бы, приличней, чем первые. Со смаком мечталось о домашней студии.
Встретил девицу знакомую, купил бутылку шампанского, привел домой. Мать любопытничала, дергала. Боялся, что не получится, и не получилось. К утру с грехом пополам наскреб. Стал к девице похаживать.
Осень выпала дрянная – рядили ленивые, зябкие дожди, мгновенно опала листва, опутала землю неразрывным колтуном грязи. Придавленный бугристой пашней облаков, в затхлых, неиссякаемых сумерках прокисал воздух. Грязные машины злобно шипели в лужах, суетились человеки, Андрей много гулял.
Иван попал в мощную политическую команду и переезжал в Москву. Вслед за ним трогался Ширяев. На фирме началось брожение. Месяц препирались, в итоге разбежались. Петя образовался не у дел. Андрей радостно ерничал:
– Как ты мне надоел. Я тебе, Петя, даже рай уступлю.
Два-три раза в неделю на Петиной машине занимались извозом. Жизнь опять сползла в накатанную колею.
