Полежал снег, облучил мир звонким, морозным светом. А там и весна плюнула гнусным, томящим выхлопом. Человек одел шляпу, коты вытягивали головы, сверкая черными вертикалями глаз. Снова застрекотала яма перед подъездом.
Вовик нахохлился, наряду с тем появился блеск в глазах. Светлана пару раз ездила с мужем в «выставочный зал». Поначалу в глазах рябило от нулей в ценниках, и она окутывалась недоверием, но вскоре от этого отказалась, увидев, какое количество людей запросто разговаривает на этом языке. Артем обзавелся школой.
Без того Вовик был приятелями не обделен, тут появилась пропасть новых знакомых на иномарках, в пиджаках с лишними пуговицами, гражданин раздался вширь. Приезжал поздно, Светлана скучала без него. Случалось звонить по мнимым поводам. Обижалась на суровость откликов. По вечерам жалась к товарищу, ладошку прислоняла. Уведомим, о потере ребенка без уговору не было произнесено ни слова, то же самое о повторной попытке.
Вновь объявился Игорь. Светлана пеняла:
– Мало тебе. Сними сразу голову, да подай.
– Ты не понимаешь, – отклонял супруг. – Я с ним в третьем классе учился, знаю человека наизусть.
Артем сделал объявление:
– Я летом с папой в Австрию еду.
Светлана создала официальное лицо и рассудила:
– Это мы еще посмотрим.
Против она, само собой, не была, но категоричность заявки не уважила. И впрямь, мужики приобрели вольность, Вовик, например, ноты в голосе приобрел:
– Ты, подруга, что живот-то не снимешь. Я тебя для чего держу… Убрать.
Верно, после первой беременности на второй месяц живота не стало, а тут забыла. Светлана отворчалась, а затем измерения произвела и ногами пошла дрыгать. Там и Юлию на физкультуру подломила, теперь шейпингом называлось. Обратно на теннис подалась.
Снова подружки появились: Юлия, Ленка. В час лихой затерялись – время демократическое, чувствительный народ – а теперь здесь.
Обратно об Австрии. Ехали однажды мимо строения, Артем говорит:
– У папы такой же дом.
– Ты откуда знаешь?
– У бабушки фотографий ящик.
– Принеси-ка, – советует Светлана.
Дом, скажем, совсем не похож, но фрау на фото мелькала. Элегантности сумасшедшей, однако на рожу и есть фрау.
Вновь разговор о поездке Артем заводит, Вовик вопрос:
– Вы когда, в июле, кажется, едете?
– Тебе тоже известно? – удивляется Светлана.
– Румянцев давно сообщил.
Живопись. Та претенциозная Галина, будучи вхожей во все что можно и, главное, нельзя, следуя пиетету к Светлане порекомендовала ее солидному банкиру для оформления кабинета. Состоялась встреча. Наша особа прихватила фотографии работ – волновалась, между прочим, умеренно – но, похоже, собой заинтересовала богача больше. Испытала подъем – возможно, не единственно практическая сторона дела составила мотив, пусть дядя и не являлся образцом чисто мужских достоинств, там и годы присутствовали. Подключила Владимира Ильича – речь шла о мозаике, работа трудоемкая и требующая особого опыта – тот беззастенчиво заинтересовался (собственно, контракт включал шибкую финансовую составляющую).
Словом, имела место безоговорочно светлая полоса.
***
Летом, перед отъездом Артема и Румянцева попали Касьяновы (Светлана взяла фамилию Вовика) на пикник. Пикник получился нате вам.
Человек двадцать сошлось. От города увезли порядочно – на берегу пруда расположилась небольшая база отдыха. Пустая, работы у людей, видать, летом много. Коттеджи деревянной выделки, баня, физкультура и моционы разные, две лошадки для выездки. Все чин-чинарем. Увидела за многие годы Чайку, постарел страшно, морщины изрыли лицо. От былой красоты и соринки не осталось.
– Ломаны пути господни, – приветствовал Чайка и поздравил: – Однако ты стала…
Солнце не досаждало, бережно шушукалась с песком вода, недокучливый ветерок переставлял литые, ядреные облака. Вовик оголтело деятельничал, во взгляд попадал редко, Светлана попросила поручения у пожилого, невзрачного на вид, но с живым глазом мужчины.
– Я понял, нас отдыхать сюда привезли, – доверительно сказал дядя и посочувствовал: – В то же время предлагаю изладить одну вещь.
Федор Палыч, так он представился, повлек Свету помогать ему ставить морды.
– Мы с вами этих архаровцев умоем, – забавно жестикулируя пальцами, излагал он. – Они, видите ли, вознамерились потчевать нас завтра ухой, полагая встать зарей и заняться рыбой. Однако вестимо, через пару часов их мотивы приобретут необратимые направления и рыба опять будет бездельничать. А вот мы, пока еще присутствует координация соображения, сделаем чреватый ход и утрем фанфаронам нос.
Светлана мгновенно увлеклась идеей и неотвязно улыбалась. Забрели на небольшой мысок – обтрепанные березки, употребленная трава, лишь валуны тускнели доверчиво. Федор Палыч начал раздеваться. Обнажил дряблое, пользованное тело, непереносимо ежился, страдальчески оглядывался на женщину, не решаясь вступить в воду.
– А, может, к лешему, пусть ее плавает?
Светлана смеялась:
– И мечтать перестаньте. Ну что вы, ей богу, не погоните же даму в омут!
