Дело в том, что его, скажем так, щелкнули по носу. Идею присовокупления дворца подал он и во многих перипетиях непосредственно участвовал. Тем временем он так и остался начальником магазина, то есть хозяином части второго этажа. По бумагам и совсем неудобоваримо произносилось – заведующий выставочным залом. Признаться, от идеи до воплощения ой какие люди руку приложили и, право, Вовино участие блеклую форму имело, но, к примеру, начальником всего дома встал молодой парень, который вообще нарисовался из миража. А вспомните румянцевское «региональным представителем будешь» – да еще по плечу, гад, хлопал. Начал Вовик сетовать супруге:
– Гонщик твой Румянцев, метет метлой.
Светлана поминала, что живут в квартире благодаря Румянцеву, и вообще, деньги какие-то водятся, но в душе соглашалась.
Относительно денег. История эта увеличение прибыли Вовика разумела, ибо планировались стабильные, добротные поставки, но пока этого не наблюдалось. Ездили Касьяновы на зачуханой довольно машине, а, скажем, молодой начальствующий парень дверкой последнего БМВ хлопал.
Впрочем, выпадали и штучки. Допустим, осуществляет Иванов по определенному случаю питейное мероприятие, круг не широкий. Сам звонит: тогда-то и тогда-то с супругой милости просим. Между тем парня на БМВ не видать. Кстати, и Румянцева не обнаружилось, в Австрии обретался. Федор Палыч присутствовал (в приветствии за плечо Вовика трепал, зубами блестел, Светлану в руку чмокнул) и по ходу вечера слова ронял:
– В принципе, самому не грех на месте товар смотреть (это об Австрии). С головой у тебя хорошо, уже отмечено. Кому как не тебе товар отбирать.
Светлана фразу нашла – она, сказать есть, смирением относительно Палыча не надсаживалась:
– Вы моего мужа особенно не обольщайте. Я соблазны подозреваю.
– Тут вы сами барыня, – отступал Федор Палыч, – дело всем отыщется.
К месту вставить, если в первой встрече Палыч выглядел удобным, то теперь витийствовал, занимая Светлану:
– Человека объяснить затруднительно не потому что необъятен, а как раз оттого что слишком незамысловат. Здесь найти пристойную формулу не просто, непременно наворотим лишнего и уведем от портрета.
Или:
– Ощущения красоты, гармонии работают в сфере априорных представлений, связанных с моделями, обусловливающими мораль, норму, ритм. Красота то, чему доверяешь. До веры… Можно сказать, что это условия задачи, но не решение ее. В этом смысле гармонию обязывают незавершенностью.
Напросился смотреть Светланины работы, но так и не удосужился – вскоре уехал в Венгрию, и в России Светлана увидит его еще только раз.
Перед сном Вовик ходил важный, живот трепал:
– Действительно, если вдуматься, почему не мне товар отмерять.
Добавим, Артем из Австрии лютый приехал. Там его папа на какие-то аттракционы водил и воспламенил парня предельно.
– Тетю с фотографий видел? – не преминула Светлана.
– По-русски не тянет болтать, и все на тренажере сидит.
Зима под хорошим снегом пролежала, и Австрию Вовик миновал. Другое дело, путевое авто справили, дубленку ему. Свою часть работы Светлана закончила, теперь шел набор мозаики, но одинаково терлась возле Владимира Ильича, в своей конторе почти и не появлялась. Работали молодые художники, с ними бывало интересно. А по весне пришло.
***
Заболел отец Светланы, аденома предстательной железы. Сделали операцию, подержали в больнице, отвезли домой. Дня три хорохорился и туже занемог. Мама, Лариска занялись слезы ронять. Светлана достала румянцевские деньги, повезла отца в хорошую больницу. Человека подлатали и дали группу. Почки хандрили, в квартире стоял неистребимый запах мочи, но еще в больницу лечь наотрез отказался.
Светлана часто ездила к родным, недурно рисовала, Вовика видела относительно редко. Однако в понимании дел он ее держал.
– Ну, если и теперь меня обойдут, тогда не знаю… – затеял встрепано поговаривать еще в зачатке зимы.
С того интенсивного пикника Вовик начал вникать в дела компании. Венгерская отрасль захлебывалась, ферросплавы окончательно становились нерентабельными. Центр тяжести смещался в Австрию, австрияки пристально поглядывали на природные богатства Урала. Упоминались изумруды, но в контексте унылом, там шла буза. Однажды Вовик услышал разговор о мраморе, и слово в памяти отложилось.
Соученик Вовика (он заканчивал Горный институт) и бывший тесный приятель служил главным инженером мраморного карьера. Мрамор рудник копал особый. Ситуация на предприятии сложилась тяжелая. Когда началась приватизация, областное управление в качестве фондов изловчилось подсунуть руднику гнилое оборудование. Через год механизмы пошли из строя, пришлось арендовать новые. Прибыль, соответственно, сократилась. Помимо, некоторые крупные заказчики обнищали, стали обходиться обычным мрамором, более дешевым. Карьер приходил в упадок.
Рудник в свое время выпустил солидное количество акций, которые постепенно разошлись по причастным к предприятию людям в обмен на ваучеры, в качестве зарплаты и так далее. Акции рудника почти никто не покупал – перспектив не наблюдалось.
