Именно весна происходила во Вселенной. Таки легко дышалось, пылающая кровь распоряжалась телом Вовика и биение сердца отмеряло ритм жизни. День не походил на предыдущий, и грядущий, еще не наступив, уже пахал на питие шампанского. Вовик редко пребывал дома, и пребывал-то плотью разве. Он, случалось, вставал ночью и гремел на кухне посудой – физиология разместила бурный аппетит. Порой пристально глядел на Светлану, и ей было на удивление понятно, что она отсутствует.
Подходил срок. Уж отпущено было штабу спроворенной Игорем фирмы необходимое количество улыбок, шуток, прочее сопутствующее и подписаны бумаги. Наконец, отправлено и получено ограниченной кучкой акционеров количество товара, будирующего бартерный ажиотаж. Собственно, увертюра кончилась, собственно, срок наступил.
В определенный час приехали на рудник, ожидался основной товар – народ шелестел акциями. Совсем не скоро томительное и нервное ожидание было прервано появлением человека с фирмы. Он имел удрученный вид. Вот достаточно полный пересказ его речи:
– Мужики, получилась ерунда. Мы ведь посредники, но с вескими полномочиями. Согласно этому имели право отдавать товар под реализацию. А тут бах, приезжает главный поставщик. Кричит, под реализацию нельзя… Мы шуметь. Дескать, уже бумаги есть. Нет – уперся как бык, только за расчет.
Это был крах, ибо окрыленный бартерными галлюцинациями и теперь обиженный мужик, возможно, вообще в дальнейшем акции не отдаст. Наконец, компания узнает, что Вова – кроил.
Впрочем, выход был…
Ну да, весна не совсем спалила снег, он уныло горбился в вольных лесных закоулках, да, еще торжествующе чавкала грязь, да, зимний сквознячок пока шлялся в тяжелом от влаги пространстве. Иес ит из. Вовик поднял голову, его левое веко дрогнуло, уголки глаз треснули легкими морщинками. Вован смотрел.
Итак, мужчина вместе с фирмачем и Игорем сел в автомобиль и уехал из поселка районного масштаба, в котором жили акционеры. В пару последующих дней индивидуй искренне полагал, что ничего более блистательного в своей жизни не совершал. И почему нет, мы вправе доверятся собственным чувствам.
…Как легок, естествен, как хорош блеф! И чушь, что люди доверчивы, оттого что совестливы и честны по естеству. (Кто честен перед самим собой?) Люди улыбаются блефу оттого, что ложь красива, а правда – слаба (собственно, ложью и обусловлена – без лжи правды нет), ибо поверхностна, очевидна…
План был достаточно прост. Вовик сначала предоставляет компании фиктивные акции. Полученные по ним деньги отдаются фирме, обеспечивающей товар. Дальше все идет по старой схеме. Позже он приносит Румянцеву настоящие акции. Так, мол, и так. Се ля ви. В конце концов, Румянцев почти родственник. Вообще говоря, иного выхода просто не существует.
Итак, нужно было нашлепать фальшивки. В получении по ним денег и состоял основной риск, но Вова пошел на него, зная, как будет происходить покупка акций. Бабки повезут на рудник он (вспомните, парень является официальным лицом, осуществляющим сделку) и главный бухгалтер екатеринбургского филиала компании с кучей, само собой, телохранителей. Присутствовать с той стороны будут соученик, он на удачу как раз замещал директора, и бухгалтер рудника. И здесь…
Вовик не раз был свидетелем передачи крупных сумм. Главным бухгалтером компании служила дама бальзаковского возраста с выраженной претенциозностью. У нее, надо думать, имелся профессионализм, но не было той ревнительности, что проявляется часто у уличных торговцев при пересчете денег. Вовику доводилось стать очевидцем, когда для ускорения процесса доверяла она пересчитывать часть сумм присутствующим.
Помните? – определенное количество настоящих акций у Вовика уже было… Акции соученика. Дали задание наковырять взаймы, где можно. Эту часть и задумали подсунуть для пересчета бухгалтерше. Остальное тиснули на ксероксе. Эти акции будут пересчитывать Вовик и бухгалтерша рудника – она в курсе.
Не те чернила, чтоб описывать самочувствие Вовика. Минута приближалась.
И вот он – апофеоз… Недавно выкарабкалось утро. Сердце лупило о ребра, деревенели пальцы. Дергалась дура-молодуха – бухгалтерша рудника. Все прошло без сучка и с задором. В конце акции бальзаковская дама сдержанно улыбнулась. Стало даже немного обидно.
Вовик рванул на фирму-поставщик.
– Оформляем товар на меня, я привез деньги, – ретиво распорядился он.
– Слушай, только послезавтра, технические накладки, – подобострастно ответили фирмачи.
Ночью Вовик плохо спал. Днем позвонил на фирму. «Ну, завтра, абсолютно точно», – отвечали ему.
На следующий день поутру отправился к поставщикам. Дверь подъезда, когда выходил из дома, зацепила пальто, – отпустив, неблагозвучно крякнула. В напряженные глаза пополз немощный свет, плесень околевающего снега источала грязные запахи, в окраину глаза попался сосредоточенный велосипедист.
– Слушай, – виновато проговорили ему, – ничего не выходит. Начальник запретил товар продавать.
Вовик шумел. Фирмачи разводили руки.
