Для областного объединения рудников предприятие являлось балластом. При наличии удобных обстоятельств юридического и транспортного характера наблюдался вариант выгодного вложения компанией средств. Словом, Вовик посуетился, командование покумекало, было решено купить контрольный пакет акций. Впрямую компания тогда это делать не могла, поскольку имела ярко выраженный иностранный оттенок. Требовалось подставное лицо, и черты его четко обозначились в Вовике.
Вот что знала Светлана, но это было не все.
Окончательную операцию по скупке акций планировалось провести весной, этот срок назначили в результате шуры-муры с управлением объединения и прочими знающими людьми. От попыток убивать цену акций слухами и действиями, или скупать акции постепенно компанию отговорили. Попытки такие уже имели место, ни к чему кроме вздутия цены и затормаживания продажи это не привело: на номинале по долларовому эквиваленту народ стоял насмерть. По весне ожидались некоторые пертурбации в объединении и еще мероприятия, что цену сбить не могло, но возможность массового сброса акций обеспечивало. Тут и намеревались сделать разовый хапок.
Кажется, все просто, Вове загодя была оговорена пачка акций в собственность за хлопоты – сиди, жди. Но встрепенулся бес, силуэт его мелькнул за спиной соученика приятеля. Тот тронул однажды Вовика под локоть и рассказал следующее. С год назад одна фирма все-таки скупила небольшую часть акций, теперь она нуждалась. «Можно выкупить их долю по цене ниже номинала», – сказал приятель. Вовик задумался. Оказия состояла в том, что наш деятель мог распоряжаться неплохими мебельными деньгами. Контроль осуществлялся раз в квартал, следующая ревизия выпадала после планируемой операции с контрольным пакетом. Короче говоря, акции фирмы были куплены, некоторое количество их, полученное за счет разницы в ценах, поделено равно между Вовиком и приятелем. По существу, нужно было относить остальное начальству, поскольку акции купили на деньги компании, и говорить: «Вот какой я молодец». Но Вовик этого не сделал. Почему? Потому что когда приятель ушел, бес остался.
Итак, Вовик несколько ночей кряду не спал. В изголовьях его постели сновал нечистый и шептал: «Это унизительное положение заведующего, это лебезение перед фраерами на БМВ, перед… да бог знает перед кем еще. В сущности, достаточно одного имени – Румянцев! А если бы… Господи, сам себе сам».
Как показал опыт, возможно было действовать в обход компании, цену акций все-таки снизить – если бы это удалось в широком масштабе с присвоением разницы, Вовик становился независимым хозяином. Родилась идея. Она выглядела не только чрезвычайно рискованной, но отчасти изящной.
Карьер примыкал к небольшому районному центру, все работники, бывшие и настоящие, значит, держатели акций, проживали там. Психология обывателя небольших поселений известна: треба жить не хуже соседа. Идея была проста, необходимо обменять на акции хотя бы небольшой части работников какие-либо бытовые принадлежности. Четко оговоренный бартер, акция – такая-то вещь. Счастливые обладатели ширпотреба несомненно тут же распространят весть, и стать счастливцами захотят все. Здесь и нужно действовать быстро и неблагородно. Под ажиотаж можно втюхать второсортный товар по цене первосортного, ибо, во-первых, периферийный житель еще не унял очарования перед красивой наклейкой, в которой ни черта не смыслит (чтоб обман не вскрылся сразу, необходимо обусловить, что обмен возможен до некоторого срока), во-вторых, даже расчухавшие пролетевшие не станут лишать соседа возможности быть обманутым.
Это изящная часть. Рискованная, – приходилось, как и в случае с акциями нуждающейся фирмы, исключить присутствие компании. Иными словами, необходимо было найти крупную партию второсортного товара, что называется, под реализацию, а не за расчет. Далее приносишь акции в компанию, получаешь деньги, рассчитываешься с поставщиком товара, и, скажем так, гнилую разницу забираешь себе. Здесь и состоял основной риск. Как отнесется к выходке Вовика компания, когда надувательство вскроется, было совершенно непредсказуемо – притом, что недовольство бывших акционеров, которые рано или поздно узнают об обмане, ляжет на нее.
Но… Демократия. Вовик крутился в коммерческих сферах и отчетливо видел, как делаются крупные состояния. Кроме того, почитывал Карнеги и прочих, и разглядел многое между строк. Собственно, в отношении стерильности самой компании кое-что ведал. Наконец, маячила пристрастная к Касьяновым фигура Румянцева.
По существу, окончательно добило то, что Вован посвятил в зыбкую идею Игоря – о, злополучный Игорь! – и дружище через несколько дней после разговора прилетел весь растрепанный с фразой: «Я нашел фуфло под реализацию». Словом, Вовик решился.
