– А-а, подставлять побежишь. Случай подходящий. Ночь тогда не даром… – Осекся, осунулся. Прошел обратно в комнату, сел за стол, безжизненно глядел вперед, подперев подбородок руками. Встал, быстро пошел к двери и бросил тихо: «Не знаю, этот козел из комбината наверное знает».
Когда уехал, стало много легче, Светлана начала действовать. Пришла к родителям Румянцева. Те дали номер: «Он теперь на Украине». Набрала, но сообщили, что Румянцев в Москве и будет через месяц. Заявилась в комбинат, фраер разговаривать не соизволил. Зашла в косметику. Поначалу женщины зажались, говорили с опаской, но понемногу разгладились. Ужас-то какой! Светлана от подобных разговоров разогревалась, активностью обзаводилась.
Вспомнила о Чайке, поехала. Он и дал адрес Палыча. Правда, нехорошее вставил:
– Козел твой Вова. Справляй панихиду.
– Я вас всех пересажу, – злобно выкрикнула Светлана.
Чайка усмехнулся. Посетительница с маху горько зарыдала, уткнулась в ладони. Бывший приятель брезгливо выдохнул:
– Ладно, ладно. Иди к Палычу пока он здесь, разводи нюни. Мне что за дело.
Федор Палыч существовал гладко, швейцар в подъезде. В квартире встретил парень, оглядел, казалось, ощупывать будет. Нет. Провел в гостиную. Просторная, светлая, почти без мебели, много светильников и картин на европейский фасон. Неуместный огромный ковер на полу. Хозяин был в тапочках и спортивных брюках, выглядел окончательно нелепо. Бессловесно кивнул в качестве приветствия. Светлана настойчиво выплеснула:
– Что нам делать?
Гражданин пожал плечами:
– Моральный урон, его компенсировать трудно.
– У меня есть деньги, – Светлана назвала оставшуюся от всех передряг сумму, – квартира.
– Перестаньте смешить.
– Если что-то случится, я заявлю на вас.
Федор Палыч неприязненно посмотрел:
– Мы о чем сейчас разговариваем?
Светлана сникла, помолчала. Глядя в пол, буркнула:
– Я на все согласна.
Федор Палыч засмеялся:
– Вы умная женщина, а слова странные. Это не по адресу.
– Скажите мне, где Румянцев.
– Не знаю. Когда появится, предложу посетить вас. Уж простите, но разговаривать нам не стоит. Я вас провожу.
У выхода тронул за локоть:
– Вы красивая женщина и достаточно у вас впереди. Я, поверьте, сочувствую, что так случилось.
Вовика не навещала, перезванивались. О посещении не сказала. Собралась в Москву. Хотела ехать не уведомив, но что-то держало. Все-таки поехала к мужу, уже после поняла, что ей нужен был скандал. Он вел себя пусто, равнодушно, Светлана нервничала.
– На что поедешь? – спросил.
Светлана примолкла, смотрела неумолимо, выпалила:
– У меня есть деньги!
– Откуда? – Вовик поднял усталые глаза.
– Румянцев оставил, – Светлана назвала сумму.
Не проникся, просто опустил взгляд и больше им не действовал.
Столица стояла грязная, шумная. В самолете блуждала устойчивая безысходность, здесь поубавилась. Препиралась в аэропорту с пожилым, речистым таксистом, добиралась в центр автобусом. Набрала номер Ширяева – у Елены выхлопотала, та чуть не с ней подбивалась ехать – ответил голосом забытым, сомнительным. Потребовал ожидать, сейчас подъедет. Вышел из шикарной машины, дверцу ей открыл. Элегантным не выглядел, но похудел.
– Ты знаешь, зачем я приехала? – Отчего-то улыбка легла на лицо.
– В общих чертах.
– Мне нужна помощь.
– Какая? О деньгах речь не идет, а вмешиваться в дела такого характера мы не можем.
– Дело вот в чем. Ирина звонила Ленке. Слух, говорит, идет, что Вову убили. Мне нужно знать, как он возник.
– Ирина переврала, слышала звон…
– Откуда звон, что вы знаете о деле?
– От Румянцева, он сам все рассказал.
Светлана круто повернулась:
– Ты его видел?
– Конечно, он здесь.
– Знаешь где?
– Естественно.
Светлана обмякла, вжалась в сиденье. Голос выбрался низкий, усталый:
– Отвези к нему. Умоляю. Он не узнает, что ты меня привез.
– Да отчего не узнает? Ради бога! Разумеется, отвезу.
Румянцева нашли в офисе какой-то фирмы. Светлана затеяла пристально смотреть в его глаза. Андрей появлению не удивился, но явно не обрадовался.
Ширяев уехал, сели в автомобиль Румянцева. Спросил:
– Надолго?
– Не знаю.
– Недалеко есть приличная и недорогая гостиница. Если хочешь…
– Да, конечно.
Разговор начался в номере. Светлана говорила без волнения, ровно:
– Ты, несомненно, знаешь, зачем я приехала.
– Не знаю, – упруго возразил Румянцев.
– Пощадите Володю, – по лицу Светланы рассыпались пятна.
– Я ничего не могу сделать. И не хочу.
– Ты можешь, я знаю.
– Ничего ты не знаешь.
Светлана замолчала, подошла к окну. Румянцев, не раздеваясь, сел на стул, негромко шлепал ключом от автомобиля по столу. За окном шумел город, первая листва перемигивалась на деревьях, лотошница в белом халате гонялась за апельсином. Светлана жестко, почти не открывая рта, выдавила:
– Если с ним что-то случится, Артем обо всем узнает.
Румянцев без лишних интонаций произнес:
– Артем – мой сын. И уясни, жизнь ему открою я, ты мне не помешаешь… Можешь говорить что угодно.
