Выяснилось, дорожка ведет вовсе не к вершине, а пейзаж однообразный, однако просто переступать ногами и дышать крайне приятно. Встретились два мадьяра зрелого возраста с инструментарием. Светлана пронесла мимо непроницаемый облик и безучастный взор, но исподтишка, конечно, исследовала. Мужики беззастенчиво припаялись к предмету и, лишь миновали, заёкали, горячо обсуждая событие.
На обратном пути лирику опрокинула ошеломляющая мысль, что Артем давно закончил учебу, и один дома чувствует себя, наверняка, отрицательно. Малый действительно сделал нагоняй, чем успокоил маму и вернул парение.
Вечером, по возвращении Вовика долго не терпела, прянула приставать:
– Ну, рассказывай.
– А ничего, скажу тебе, хитрого нет. Практически то же самое, что у нас.
Выпили за первый рабочий день, и Светлана с удовольствием ластилась к мужу.
Через месяц выяснилось, хитрости наличествуют. Федор Палыч в Венгрии все еще возился с Икарусами – он почти постоянно жил здесь. Попутно перепрофилировали заводик. Интенсивно налегали на вино, сюда и совали Вовика.
Вином заниматься считалось делом легким. Могучее лигачевско-горбачевское оздоровление нации было для венгров с их вечнобеременными виноградниками, нацеленными на растление русских, ударом ниже пупка. В отличие от наших возделывателей мадьяры лозу гневить не стали – при виде мало-мальски алчущего они вытягивались в струнку и отыскивали достаточное количество русских слов.
Главная трудность начиналась на многочисленных границах, где страшней колючей проволоки торчали слова таможня, акциз и прочие. Здесь и начиналась работа Вовика, основным хитростям его научили. Это было чревато долгим отсутствием, чего, особенно сперва, парочке не хотелось, но, понятно, было не до роптания. Любопытно, что Вовану предлагали выбор и согласны были поставить на стезю, связанную с поездками только по Венгрии, однако требовалось знание языка. Мужик, разумеется, вгрызся в науку, но пока пришлось заниматься святым напитком. К месту упомянуть, языком начали заниматься еще дома, Румянцев специально видеокурсы передал.
Уже через неделю после прибытия Вовик уехал и отсутствовал больше декады. Светлана обзавелась стойкой скукой, но не по мужу. Сызнова начала штудировать немецкий, актуальный здесь, мордовала венгерский, гибельно читала (у «роговых очков», участника романа, была приличная библиотека). Изрядное время проводила с Ниной. Та строго поутру переступала порог и одолевала идеей. Главной же задачей, очевидно, являлось беззастенчивое домогательство до сокровенного. Выспрашивала о Румянцеве – он был фигурой популярной. Тот, заметим, появлялся редко.
Вскоре Светлана начала бегать от Нины. Пожалуй, это заставило заняться живописью. Брала мольберт и с утра уходила «в горы». Первое время Нина доставала и здесь, но Светлана начинала нервничать и подруга остыла. Через три дня наша мадам уже тосковала без нее, «скушная жизнь» прочно вошла в бытие.
В первый же приезд Вовика из командировки произошел некий разговор. Появлению мужа Светлана обрадовалась, тот просто торжествовал. На пафосе и заметил:
– Но какие мы, Светка, дураки. Ведь это Клондайк! Все, оказывается, запросто делается. Надо было сразу соглашаться на Венгрию.
Светлана подняла глаза и рот сжался. Вовик постарался погасить:
– Однако какую я хитрую штуку сляпал…
У Светланы даже руки опустились. Супруг засмеялся и объяснил.
Суть оказалась в следующем. Два трейлера с вином Вовик сопровождал в Тюмень, это считалось наиболее рентабельным. На обратном пути заскочил в Екатеринбург и сумел по своим каналам найти потребителей на тех же условиях. Кроме того, как раз резко подскочили цены на бензин, и жэдэтранспорт становился выгоднее. Мужчина собрался убедить начальство в другой схеме действий. То есть сокращалось время отсутствия и увеличивалось его участие в иных сделках, стало быть, и маржа.
– На первый взгляд безопасно, но ты бы все-таки умерил творчество, – кисло усомнилась Светлана.
Через пару-тройку месяцев жизнь окончательно устоялась, исчезла тоска. Все так же много общалась с Ниной, подружилась с Михаилом, «роговыми очками». Оказалось занимательным. Инженер на заводе, крупнющий специалист, в жизни выдался сентиментальным дядей и, если это сойдет, идеалистическим мазохистом. Он владел неукротимым свойством видеть в посторонних суперспособности и страдать по поводу собственного ничтожества. Действительно, скорей от скуки жена одного рабочего плюхнула несведущего сорокалетнего мужика в роман, тот до пяток захворал, собственная жена истязания не выдержала и укатила восвояси. Баловница, отделавшись получением от мужа телесных недугов, вернулась на привычную тропинку, наш персонаж носил романтическое отчаяние… Пользуясь библиотекой и обсуждая с Михаилом чтиво и другие жизненные происшествия, Светлана с удовольствием окунулась в несколько нереальное, порой тонкое, даже изысканное мировоззрение.
