– Не уговаривай себя. Трус, оттого и людей не пускаешь.
– Опять верно, люблю бояться. – Румянцев убрал улыбочку. – Только с тобой этого не получилось.
И вот! Голову вскинула:
– А давай-ка я тебя пощекочу по старой памяти, попужаю малость. Как говорит Голливуд – ты понимаешь, о чем я?
Ну куда было деться от этой мерзости! Понятно, что угроза Румянцева, сделанная в гостинице, след оставила, шельмовала. Но…
Удивительно, даже не стыдила себя позже, отдалась бабской бездумности. Даже несколько светились эмоции.
***
Однако висела на небе звезда, пришел телефонный звонок. Игорь Николаевич требовал прибытия, наворачивались конкретные шаги. Мгновенно подался ростом Артем, Светлана быстро сладила с Вовиком – «через день, нет, через час буду звонить» – и распахнула котомки. В начале мая обняла родителей.
– Агент по кличке Мальвина прибыл, – поддела товарищ чуть не угрюмо по телефону Иволгина, – ждет указаний.
– Опять, опять вы давите, – застонал Игорь Николаевич, – а нам-вам-нам предстоит такая деликатная, я бы сказал, деликатесная миссия.
«Время испеклось. Народ созрел», – сообщил «фу» и через три дня увез в Москву.
Эти три дня Света штудировала материалы, приготовленные Иволгиным. То были обширные письменные приложения к иллюстрациям, живописующие терпкость жизни и профессиональные достоинства трех уже упомянутых в статьях художников и еще стольких же помимо них. «Ох и дура», – возомнила о себе Светлана. Отрадой было то, что в своих опусах она точно уловила стиль, даже выполнила их менее водянисто, более изящно, красочней. И, нельзя исключить, это подвинуло не показывать свое Иволгину, а действовать напрямую через Наума Антоновича.
В Москве начала происходить бяка: Наум Антонович затеял дурацкую возню. «Выход должен быть широким, – обусловил он присутствие странной на вид мадам. – Она позанимается вашим обликом». Мадам сама выглядела мало не идиотски, живо воскрешая словосочетание увядшая женщина-вамп, но обозвала себя стилистом.
И завертелось. Рауты, вернисажи, презентации, обеды, какие-то кухонные посиделки. Наум Антонович был вхож и слушаем. Даже мэтры, говоря с ним, сдвигали корпус и щупали локоток. Домогающиеся словесили и трясли бородами, женщины переступали ногами и извергали звуки. Света в свою очередь много и витиевато говорила, кокетничала и улыбалась, делала позы и жесты.
Наум Антонович указывал глазами и подначивал – вот этот, нужно упомянуть то-то и то-то. Агент принимала осанку, воодушевлялась, намеренно точно функционировала. К ней подходили и заводили разговор. Света с готовностью подхватывала обращенное слово, увлекала в русло, растягивала до темы, муссировала. После очередного захода, почти раболепно взирая на Наума Антоновича, с отвратительной регулярностью интересовалась: «Я правильно держусь?» Тот все больше мрачнел.
– Сегодня будет одна личность, – погладил как-то по плечу девушку. – Нужнющий товарищ. Австрияк. – Дополнил с досадинкой: – Надеюсь, хоть тут вы перестанете ломать комедию.
Объект был неправдоподобно хорош. Яркий ариец сочного возраста, роскошноволосый блондин с голубыми глазами, необычайно стройный, аристократичный. От товарища веяло холодом. Впрочем, со Светой вел себя галантно и просто.
На другой день в положенный час позвонил Наум Антонович:
– Я предлагаю, родимая, взглянуть в окно и отметить совершенно непотребную роскошь атмосферы. Так продолжайте же мою мысль… – Захихикал. – Ну же, нас ожидает экскурс на природу. Кстати, и наш новый знакомец поприсутствует.
Светлана буркнула:
– А он не голубой? Уж больно красочен.
– Господь с вами, – испугался Наум Антонович, – проверенный товарищ. Собственно, вы меня в какую-то совсем странную хламиду облачаете.
– Облачаете-то, пожалуй, вы меня. Даже и буквально.
Наум Антонович тяжко вздохнул:
– Право, я не заслужил.
Света мухой почувствовал себя виноватой:
– Да я не перечу. Но хоть покапризничать не премину. Терпите.
– Люблю я вас, Свет очей, – засмеялся Наум Антонович, – не сходя с места удостоверяю. И преклоняюсь. И часам к трем подъеду. Простенькое что-нибудь накиньте, с собой чего возьмите. Там дача будет, вернемся завтра.
Привезли шайку сивых мужиков и их жен, одетых в хлам и бриллианты – господина Гехта должны были подвезти позже – в место богатое. Кругом были навалены груды отличного, девственного воздуха, сермяжной флоры. Ретивое солнце надежно сидело в свирепой синеве, уместно обсаженное помидорами облачков.
Надел и дом выглядели обширными, умеренно ухоженными и не фешенебельными. Хозяин – его, как и некоторых, Света знала – когда народ выбрался из двух автомобилей весело настаивал:
– В первую башку жрать! Бабы, на конь!
