– Сейчас нет. А еще десяток годков тому – случалось. Я ведь вмиг отломил, краски выкинул и теперь названия-то их не помню.
– Здесь ум уж слишком изощренный.
– Единственная категория людей, милочка, которые понимают в искусстве, это коллекционеры. – Здесь же Наум Антонович виновато кхекнул и оправился: – Амбиции, конечно, так это называется.
Светлана хмыкнула, вспомнив разговор на берегу. Наум Антонович между тем хмычок угасил:
– Хотя… это для посторонних. Я сам такую версию проповедовал, ибо наиболее лакомая. В действительности было сложней, обширней. Чтоб объяснить тогда, много говорить бы пришлось, а сейчас всего и не упомнишь.
– Так что от Гехта нужно?
– Пустяк да безделка. Дело в том, что Гехт представляет интересы одной фирмы. Я знаю, они затевают небольшую экспансию на наш базар. Хотелось быть в курсе.
– Промышленный шпионаж, – радовалась Света.
– Собственно, они особых секретов не держат, но для романтики давайте так назовем. И есть личное. Господин располагает некоторыми штуковинами, которые я бы хотел заполучить. На симпатиях, я подозреваю, проще разговаривать.
Вот и выпал момент, Светлана юлить не потрудилась:
– Игорь Николаевич требовал обойму имен. Реальных. Я привезла данные.
Наум Антонович безрадостно улыбнулся:
– Вы окончательно становитесь деловым человеком.
Через час – Света за этот отрезок ополоснулась, немного подышала баней (во хмелю жар досаждал) – гукнул клич к столу. Переоделась, нарочно небрежно прибрала волосы – зеркалу угодила. Вместительный стол под навесом кряхтел от благообразия. Рядом с Гехтом попасть не удалось.
Ухаживал за ней и разговором занимал журналист. Живопись не трогал, говорил больше о себе, иронически, и Света разглядела расположение. На пространство склонились сумерки, последнее золото шаяло в облаках, от душеугодия все осоловели. По распоряжению хозяина туго выбрались из-за стола, оравой отправились на речку, петь песню. Гехт сам нечаянно оказался рядом. «Ага», – подумала девушка.
Расположились у заводи на складных стульях и пиджаках. Брат хозяина с Софьей Михайловной чудно спели под гитару неизвестный романс. Выводили изрядно, ноты страдали, нахлобучивались, оттесняли пространство. Далее шли Вертинский, Галич. Наум по завершению очередного произведения сердито доводил до сведения: «Капитально». Все было шикарно и свежо.
Журналист, Гехт, Светлана невольно образовали фракцию – пустилась жеманничать. Затем аттракционы, гуляли втроем по берегу – бронзовый закат смутно озарял лица – и парень чувствовала себя донельзя уютно. Как и положено, журналист читал стихи, сплошь юморные. Света до костей хохотала, переводила Гехту – он плохо различал русские слова – занимался тот. Кончилось посиделками у костра. Пробрал гнус-кровопиец, но в размере – досталось австрийцу, что щеголял в шортах и все чесал голяшки. Спать ушли, когда засиреневел воздух. Шпионаж начался восхитительно.
Утром потчевали ухой – писец с братом хозяина под зорьку умудрились наковырять рыбешки. В Москву уехали до полудня, на фоне вчерашнего дня достойных прелестей не предвиделось.
***
Этот и два последующих дня выпадали пустые, мероприятий не предвиделось. Еще на даче Светлана предупредила, чтоб Наум Антонович занять ее не пытался, и остаток пятницы хорошо понежилась дома – ей сняли однокомнатную квартиру в Лужниках.
В субботу, однако, обнаружила скуку. С Артемом и родными поболтала, по магазинам пошаталась и быстро устала, делать, в сущности, было нечего. В том числе и поэтому голос журналиста, последовавший за телефонным звонком, оказался любезным.
– Вот видите, уж я и не выдержал. Впрочем, вы сами виноваты, поскольку оставляете только две недели. – Светлана на даче обмолвилась, что через пару недель уедет в Екатеринбург. Так она вытребовала у Наум Антоновича, далее будет наезжать по надобности.
Надо сказать, Павел Светлане понравился, его манера обо всем говорить с юмором и иронически о себе занятно сочеталась с простотой – угадывались и природный такт, и острота. Светлана уже обнаружила, что с ним хочется держать себя открыто. Вот и теперь после недолгого разговора, за прямым вопросом, чем она сейчас занимается, Светлана ответила:
– Ничем, пожалуй что и скучаю.
– Так вы прикиньте, две скуки уже тандем. Им можно хорошо людей поморозить.
Затем поведал, что у школьного товарища вечеринка, люди там обыкновенные, в настроение вмешиваться не будут, и угадал – на обыкновенных людей Светлана клюнула. Окончательно убедил, когда на запрос относительно приличий, связанных с отсутствием жены – семья Павла находилась на море – так доложил:
– В сущности, отчасти для отчета и прошу присоединиться, чтоб не возникало подозрений о скрытых намерениях.
Действительно, все было сердечно – Светлана, надо сказать, о москвичах имела стойкое мнение и впервые оно пошатнулось – чувствовала себя забыто привычно, из периода первого замужества, вернулось позавчерашнее настроение, хоть взошедшее на других дрожжах. Кончилось тем, что осталась ночевать у Павла.
