Он встает на колени и глупо идет коленями обратно до бордюра, будто умоляя кого-то. На тротуаре он, судорожно подтягиваясь на черной руке, вскарабкивается на ноги. Толпа смотрит за Валетова, на дорогу, мол, ты-то проходи, дурак перехожий, а вот там самое интересное – не загораживай. Прохожих можно понять. Все-таки министр пожаловал, а Валетов ему перед дорогой расстелился… надо ж, как невежливо получилось… Какой там! Глупость! Тупизна, блин! И непорядок…
Но вот кто его тащит?
Сбоку: черное пальто, лакированные, особенно пижонские на снегу, туфли. Валетов поднимает больную голову, щурится: высокий представительный мужчина без головного убора. Лицо гладкое, без особых примет, для забывания. Черная полоска идет по скуле за ухо – латка вместо глаза.
– Извините, вы кто?
– Я вас умоляю, – по-свойски отвечает человек.
Пиратская повязка у него. Травмирован, что ли? На комбинате одному так железной стружкой из-под болгарки глаз проело. Потому что без СИЗ работал. Но этот-то кто? Как бы спросить внушительнее? И куда он Валетова тащит?..
Они идут в противоположную от хрущевки чоповца сторону. Шумы и люди, и даже боль во всем теле остаются позади. Валетов выпрямляется до обычной сутулости. Спутник его придерживает за локоток. Валетов смутно вспоминает его как какого-то дядю с какой-то работы старых своих родителей, бывало же, приходили такие на кухню, о чем-то спорили, листали альбомы не глядя, глотали водку не пьянея, неприятно улыбались и трепали автоматически Валетова по голове, пока тот путался в ножках табуретки, колготки затягивал о шляпки гвоздей, а человек гудел, большой такой человек…
Валетов пробует повернуть себя в шее к тому месту, где он напортачил.
– Только не оборачивайтесь, не советую, – говорит этот смутно и неприятно знакомый субъект.
– Чего?
Быстро-быстро они идут от толпы, от сирен ДПС, от сирен скорой. Рядом горит что-то в городской урне, сизый дым, а никому нет дела.
– Там беда какая-то, что ли? – удивляется Валетов.
– Бывало хуже, – усмехается человек.
– А вы кто?
– И как это вы меня не помните, Валетов? – натурально удивляется. – Вы же сами меня наняли на полную ставку. У вас в штате ни одного орловеда на первую декаду не было.
– Чего?
– Орловедов не хватало, говорю. Ни-ни, нам в эту сторону. Не упирайтесь. Дамочку оставьте, хотя порода примечательная, понимаю. Сочная кубанская, да? Я кубаночек и целым глазом…
Тут Валетов снова присматривается к черной пиратской повязке. Она к деловому костюму совсем не подходит. Позер. Бандит…
Поворачивая за угол, прочь от городской магистрали, Валетов все-таки упрямится и глядит за плечо, несмотря на шипение своего спутника. Какой-то тревожащий человек лежал на снегу там, на краю проезжей части, видно только, что ноги врозь. Обступили прохожие, вон и бабка с жидким картофелем, и, кажется, даже уборщица заводская присела рядом…
– Этот наш. Стоять! – рявкает человек, втаскивает Валетова в желтый пазик, маршрутный номер которого Валетов не успевает прочесть, и усаживает насильно к окну, не дав приложить к валидатору проездной. Валетов смущается. – Ой, перестаньте. Я знаю, как это делается.
Кондукторше они безразличны; непорядок.
Мужчина садится в проходе, и Валетову деться от него некуда.
– Каенов снова в вашем распоряжении, – торжественно гремит человек. – Пока вы были в командировке, в Аппарате стало совсем худо. Координатор Шуток отбился от рук. Руководитель Войны бежал… Балансовые запасы юридия почти исчерпаны. Котел не тянет контур… Ну дайте же лапу! – Могучий человек по фамилии Каенов сжимает и трясет чоповца как виброукладчик. – Соскучился. Вспоминал. Знаете… бывало, и слезу пускал. А Майоров как по вам убивался! Седой стал как лунь. Говорит, не прощу. Говорит, за тем парнишкой надо было глаз да глаз, парнишку не приручить, весь в мать, и нате – он вас в самый висок приложил…
– Чего?
– Не хватало вас, Валетов. Ну так что?
«Сумасшедший, принимает меня за кого-то другого», – холодеет Валетов.
Трет заросший свой шрам над виском – или все-таки…
– А что я, собственно… Я, извините, домой иду.
«Надо бы позавтракать, – думает Валетов, – голова кругом, и постирать шнурочки, ночная смена все-таки впереди. Только как от этого… орловеда избавиться? Подыграть и улизнуть?»
– Домой – это верно, – соглашается Каенов. – Я как раз насчет обустройства нашего дома и спрашиваю. Касательно энергетики и автономности. Место вы выбрали удаленное, живописное, а топить чем? Контур хамства еще не замкнут, хотя контрагента мы взяли, большая удача, тонкий слух. Майоров через него составил эмблему, но пока тянет слабовато…
– Э-э…
– Душегазовая энергетика у вас в проекте, это я понимаю. Открещиваюсь, туда не лезу. С моим-то рылом…
– Душе… как вы сказали?
– А враги? – вдруг таращит глаз Каенов и ногтем стучит себе по черной повязке. – Что я вижу, если б вы знали! Что я вижу! А вы, кстати, знаете. Каждый второй – враг нации. Шпион, преступник, извращенец. А патриотизм? А?
– Что, простите?