— Проходите, господа, мы сегодня совещаемся в несколько урезанном составе, — радостно предложил капитан. Дождавшись, когда троица магов рассядется по местам, капитан отошел от меня и занял свое место. Все трое уселись напротив меня, и я оказалась под перекрестным огнем мужских взглядов: злого и отчаянного — Нортона, злого и раздраженного — Керса и пронзительного — капитана. Штондт на меня не смотрел, он просто наслаждался представлением. Наверное, мне не стоит появляться в этом кабинете: здесь я себя все время выгляжу каким-то посмешищем.
— Я собрал вас здесь, чтобы обсудить последние новости, — начал капитан.
— Что-то стряслось? — приподнимая бровь, спросил Штондт.
— Ненайденных черных магов и необнаруженной потенциально управляемой нежити вам мало, господин Штондт? — едко поинтересовался капитан.
— Прошу прощения, но я не понимаю, почему состав нашего совещания именно таков? Означает ли это, что находящиеся здесь у вас вне подозрения? — задала я столь заинтересовавший меня вопрос.
— Да, именно так, — подтвердил капитан, глядя прямо мне в глаза. — Вы, госпожа Вэльс, чуть не погибли в схватке с Эндсоном, как и сержант Керс. Господа Штондт и Нортон хоть и не получили серьезных травм в бою, все-таки тоже пострадали и находились под угрозой. Исход подобной схватки просчитать невозможно, следовательно, нельзя заранее спланировать свое в ней участие, так что вам, господа, я доверяю однозначно.
— Чего нельзя сказать о вас капитан, — негромко ответил ему Нортон. — Вас в бою мы не проверили, так что причин верить вам у нас нет.
— К тому же, — подхватил Керс, — вы у нас тут новенький, с вашим появлением, к слову сказать, и начались все эти странности, так что уж не обессудьте.
— Господин Штондт, вы не хотите добавить что-нибудь в копилку моих странностей? — язвительно спросил порядком взбешенный таким поворотом дел капитан.
— Мне нечего добавить к мнению моих коллег, — сцепив кончики пальцев перед собой, спокойно ответил Штондт. — Может быть, госпожа Вэльс выскажется?
— Да, — твердо встречая взгляды мужчин, тут же обратившиеся на меня, вступила я в беседу. — Видите ли, капитан, резкая перемена в вашем отношении ко мне не могла не вызвать подозрений.
— Эта перемена бросилась нам всем в глаза сегодня утром, — едко влез Керс.
— Так что, если сложить все воедино, вы, капитан, у нас под подозрением, — подвел итог Штондт. У Нортона при этом был такой вид, будто он готов тут же, не вникая в подробности, вынести несчастному капитану смертный приговор за все его прегрешения и сразу привести его в исполнение. От такого Рэмиана у меня мурашки идут по коже.
— Следствие зашло в тупик. Я ничем не могу доказать свою невиновность, как и вы — свои подозрения. Что же нам желать? — развел руками Морган, нарушая неловкую и напряженную тишину, воцарившуюся после последних слов Штондта.
— Вообще-то, капитан, у нас с Лией есть одна мысль. Нам потребуется лишь ваша помощь для ее проверки, — решился Керс.
— Давайте, — как-то вяло согласился капитан. И где же тот мужчина, что еще четверть часа назад отчитывал подчиненных за нарушение дисциплины в отношении начальства? Сдулся и сдался?
Керс, не теряя ни минуты, вдумчиво и обстоятельно поведал наше подозрение о ментальном внушении, в основании которого лежала ненависть ко мне. Капитан слушал внимательно и кусал губы в волнении, а я наблюдала за Нортоном. Глубокая морщинка прорезала его лоб — он хмурится и сердится, даже не пытаясь этого скрыть. Когда Керс говорит о вчерашнем визите капитана ко мне, лицо Рэмиана превращается в застывшую маску, не говоря уже о моменте, описывающем наш совместный поиск истины с Керсом. Надо что-то делать с другом, который может нечаянно оттолкнуть от меня Рэмиана…
— То есть вы считаете, что я находился под ментальным приказом? — подытожил рассказ Керса капитан.
— Да, — с готовностью подтвердил Керс.
— С одной стороны, полуволки действительно не ошибаются в своих первых впечатлениях, поэтому очень странной выглядит моя резкая перемена в отношении госпожи Вэльс. С другой стороны, очень трудно внушить что-то именно полуволку. У нас сознание частично звериное, мы не принимаем приказов.
— А что именно вы чувствовали такого, что вас раздражало в госпоже Вэльс? — уточнил Штондт.
— Запах. Удушливый запах вереска, смешанный с горькой полынью. Я совершенно не мог его терпеть!
— А сейчас госпожа Вэльс пахнет иначе? — продолжал допрос Штондт. Капитан поднялся со своего места и встал за спинкой моего кресла. Через несколько секунд я почувствовала, как он наклонился ко мне и с шумом втягивает воздух около моей шеи, почти касаясь чувствительной кожи.
— Что вы себе позволяете? — прошипела я, отталкивая капитана. — Немедленно прекратите!
— Госпожа Вэльс и сейчас пахнет вереском и полынью, но теперь эта смесь сводит меня с ума, — не обращая никакого внимания на мое состояние, выдал капитан и преспокойно вернулся в свое кресло.
— А первоначально какова была ваша реакция на госпожу Вэльс? — все никак не унимался Штондт.
