— Да… в день моего приезда, мы с Леопольдом Фомичем поднялись в мансарду, где расположились с целью посмотреть альбом и обсудить сделку. И так увлеклись разговором, что не заметили вошедшую Инессу Львовну. Полагаю, она могла слышать наш диалог, следовательно, знала о ценности альбома.
— Дормидонт Нилович мог как-то о нем узнать?
Павел Иванович задумчиво посмотрел на Глеба:
— Вы знаете… я не могу припомнить, чтобы он видел или слышал об альбоме, но…
Разговор, который у нас произошел незадолго до кражи, оставил у меня неприятное ощущение…
Павел Иванович рассказал Глебу о намеках и предостережениях Дормидонта Ниловича. Итак, размышлял Глеб… полученная от художника информация, полностью подтверждается словами свидетеля этой сцены — Инессы Львовны… Появился отправной пункт — если исключить экстрасенсорные способности, то Дормидонт Нилович обладал информацией о наличии в номере Павла Ивановича ценного альбома. Сверхспособности человека Глеб не исключал, но в своей практике ведения следственных мероприятий ему еще не приходилось с ними сталкиваться.
Пока Глеб обдумывал полученную информацию, его взор скользил по верхушкам елей в сторону вершины хребта, затем переместился вниз и остановился на черноволосой головке Люси, ее миниатюрной, стройной фигурке, пытающейся поймать в объектив пышный желтый цветок. Он отвлекся от разговора и залюбовался этой идиллической картиной, нарушаемой набегающими порывами ветра, да постоянным стрекотанием кузнечиков.
— … для полиции не составит особого труда найти Дормидонта Ниловича, — слова Павла Ивановича вывели Глеба из задумчивости. — Колоритный дедушка, такому не просто затеряться среди людей.
— В самом деле, — скорее машинально, чем обдуманно ответил Глеб и добавил:
— Вопрос в том, где его искать.
К ним подбежала Люся:
— Глеб, посмотри на хребет, там опять собираются тучи.
Облака сгустились над вершиной, образовав плотную, непроницаемую завесу, за которой уже не просматривался пик — скала Медвежий клык.
— Да, действительно, и ветер усиливается, — согласился Глеб.
— Подождите, я наведу справку у своего барометра, — откликнулся Павел Иванович. Он приподнял левую руку, на которой в лучах солнца заблестел широкий циферблат.
— Так… давление действительно ниже нормы, но это нормально, мы же находимся на высоте около километра, а вот стрелка барометра все же склоняется к отметке «осадки». Делаем вывод: будет благоразумнее двинуться в обратный путь, как бы этого не хотелось. Я только начал новый этюд…
Между тем чувствительный нос старшего лейтенанта полиции Глеба Непрухина среди аромата альпийских лугов уловил нечто иное — тонкий аромат духов, которыми пользовалась только одна женщина, его неповторимая Люся. Он еще раз бросил взгляд в сторону группирующихся гряд облаков над хребтом:
— Эти облака не выглядят грозовыми. Я уже заметил, что вершины горных хребтов имеют свойство притягивать влагу воздуха, поэтому над ними всегда висит облачность. Посмотрите в сторону Голубого хребта, и вы найдете подтверждение моим географо-метеорологическим познаниям.
— Как жаль, что мой муж служит в полиции, — сокрушенно покачала головой Люся, — Метеорология лишилась такого ценного работника. А вот мой педагогический опыт вопиет о приближении грозы. И кто из нас прав: педагог или полицейский?
Люся встретилась взглядом с глазами Глеба, и легкая улыбка заиграла на ее губах.
…Мой муж… он после свадьбы как будто помолодел. В глазах появились озорные огоньки. И даже улыбка, озарившая его лицо, вдруг напомнила мне… выпускной вечер. Сколько уже лет прошло…
Люся молча смотрела в глаза мужа, а ее мысли улетели далеко-далеко, в тот далекий вечер выпускного бала в средней школе Заозерска. Они танцевали, неуклюже наступая друг другу на ноги.
…А его глаза… они и сейчас такие же мальчишеские глаза…
Павел Иванович собрал этюдник, кивнул молодоженам и поспешил по тропинке вниз. Глеб и Люся шли, держась за руки, к беседке среди высоких трав. Они стремились укрыться в этом безлюдном горном уголке, чтобы побыть вдвоем… И позже, когда они сидели, прижавшись друг к другу, Глеб жадно ловил губами ее полуоткрытые губы…
…Какие у нее красивые волосы, ей очень идет гладкая прическа, а в глазах легкая грусть, грусть по отношению к себе самой…
Они не замечали, как темной массой нарастали над вершиной хребта и постепенно спускались ниже грозовые тучи. И только первые, сильные порывы ветра, да отдаленные раскаты грома заставили их вскочить и устремиться по тропинке в сторону лежащего далеко внизу Горного поселка.
Как ни торопился Павел Иванович, ему не удалось избежать дождя. В этот раз он предусмотрительно захватил зонт, но порывы ветра не позволили ему им воспользоваться в полной мере. В итоге брюки и обувь снова промокли.
Поднявшись на террасу, Павел Иванович отряхнул зонт. Вылезший из-под навеса Буян приветствовал его затяжным, хриплым лаем.
— Ты, наверное, хочешь мне втолковать, что умные псы сидят во время грозы под навесом, а глупые люди мокнут под ливнем? Не ворчи, я сам знаю, что ты прав.
