Дальнейшее расследование закрутилось с быстротой киноленты. Когда Ян-Шун приехала к своей приемной дочери, та потребовала от нее все деньги. Мать дала ей 300 рублей и обещала выдавать по такой же сумме ежемесячно. А умрет, все останется ей, Лене. Но дочь не хотела ждать. Несколько раз она делала в комнате матери тщательный обыск. Однако Ян-Шун носила деньги с собой.
— А мы ее топориком, и концы в воду, — предложил Елене идею Михаил Крутоярский — сосед и собутыльник. Вдвоем они не раз «обчищали» колхозные тока. Награбленное продавали и сообща пропивали.
Убийство совершили 6 ноября, вечером, накануне Октябрьских праздников. Приемная дочь выпроводила старую женщину во двор. Здесь ее уже поджидал убийца — Михаил Крутоярский. Взмахнул топором, и Ян-Шун упала. С громким лаем на обидчика бросился Букет.
— Усмири собаку, — шепнула Елена, — не то всех соседей на ноги поднимет.
Крутоярский ударил тем же топором Букета, и тут смертельно раненная женщина прерывистым голосом попросила:
— Не берите грех на душу…
Елена вырвала у сообщника топор и нанесла раненой несколько ударов обухом по голове. Труп убитой вместе с собакой они зарыли на огороде. А через несколько дней решили сменить место захоронения и бросили труп в речку. Когда тащили тело убитой по полю, Елена вдруг заметила отсутствие одного ботинка.
— Черт с ним, — огрызнулся сообщник. — Мало ли рванья валяется вокруг.
Народный суд вынес убийцам справедливый приговор…
Мне позвонил дежурный по УВД:
— Товарищ подполковник, к вам на прием две девушки — студентки пединститута.
— Пропустите, — распорядился я.
Они вошли в кабинет, зардевшись от волнения. Осторожно присели на стулья. Одна, посмелее, вынула из сумочки два кассовых чека, положила на стол.
— Вот поглядите.
Я взял чеки. На каждом было выбито по 16 копеек. А ниже — число, месяц, год: 16 декабря 1975 г.
— Пока ничего не понимаю, — сказал я, улыбнувшись.
И девушки, перебивая и дополняя друг друга, вкратце изложили суть дела, которое привело их ко мне. Подружки (они из одного села) ходят обедать в кафе «Первомайское», что в центре города. Оно уютное, тихое. Но, наверное, все же придется от него отказаться. Кормят все хуже и хуже. Котлеты — один хлеб. Девушки чувствуют, что в кафе творятся нехорошие дела. Вот хотя бы эти чеки. Сегодня на раздаче, подсчитав стоимость обеда, кассирша назвала цену: 1 рубль 16 копеек. А кассовый аппарат выбил почему-то на обоих чеках только по 16 копеек.
— Обычно кассовые чеки кассир бросает в корзину рядом, — пояснила Наташа, — та, что побойчее. — Но на этот раз она ошиблась и дала чеки со сдачей. Вот тут-то мы с Ниной и заметили несоответствие. Решили зайти к вам, как к своему знакомому. Ведь вы у нас лекцию читали минувшей осенью.
— Спасибо, девушки, что зашли. А проверку в кафе «Первомайское» мы обязательно проведем, — пообещал я.
В тот же день, посоветовавшись с руководством, я пригласил к себе сотрудника ОБХСС Трошина. Решено было под видом студента командировать Трошина в кафе «Первомайское» для проверки заявления студенток о фиктивных чеках.
— Только постарайтесь не привлечь к себе внимания жуликов, — предупредил я его. — Ваша задача: наблюдение и еще раз наблюдение.
— Все ясно, товарищ подполковник, — козырнул лейтенант. — Завтра же приступлю к выполнению.
Было воскресенье, и Трошин до обеда катался в гидропарке на лыжах, а затем в спортивном костюме вошел в кафе. За столиками сидело много народа. Перед раздаточным окном тянулась длинная очередь. Кассовый аппарат трещал без умолку. Пристроившись в хвост, Трошин принялся наблюдать за действиями кассира. Сравнительно молодая, полная женщина отрывисто называла посетителям цену обедов.
Трошин выбрал для себя набор блюд, подсчитал. Кассир быстрым взглядом окинула поднос и отрывисто назвала сумму.
«С точностью до грамма», — усмехнулся про себя лейтенант и посмотрел на окошечко кассового аппарата, в котором обычно мелькали цифры к оплате. Но… окошечко оказалось закрытым салфеткой. Красивые салфетки белели и на столиках. В специальных подставках стояли флакончики с уксусом, перечницы, солонки, баночки с горчицей. Ничего не скажешь — забота о посетителях налицо… Трошин ел и поглядывал на кассу. Салфетки никто не снимал.
Когда он пришел в понедельник к обеду, народу в кафе было меньше. Кассовый аппарат строчил уже не так ожесточенно. Кассир, выбивая чек, с улыбкой спросила:
— Опять в наше кафе пожаловали?
— А вы меня запомнили? — удивился лейтенант.
— У нас контингент почти постоянный, — ответила женщина, бросая чек в мусорную корзину. — Студенты, молодые рабочие с соседнего завода. Новый человек сразу бросается в глаза.
— Мать в командировку уехала, — как бы между прочим обронил Трошин. — Еще пару дней придется к вам приходить.
— Нравится?
— Ничего.
— Я спрашиваю про обеды?
— Мужчина не должен быть переборчивым в пище, — неопределенно ответил Трошин.
