На кассе, скрывая от присутствующих окошечко, все так же белела салфетка. Суп-харчо, как и вчерашний рассольник, черпался из того же котла. С той лишь разницей, что в него теперь подсыпали красный перец, дерущий горло по-кавказски. Лейтенант незаметно переложил котлету в пакет и спрятал его в карман — на анализ для установления процентного содержания мяса и других компонентов.
Результаты поступили из лаборатории незамедлительно. Как оказалось, в котлетах дорогостоящий мясной продукт был на 60 процентов заменен сбоем и выменем, количество хлеба превышало норму на 10 процентов.
— Таким образом, — заметил начальник лаборатории, — стоимость этой котлеты должна быть на 45 процентов ниже обычной.
Вторник был определен как заключительный этап предварительной проверки. Кассир кивнула лейтенанту, как старому знакомому.
— Смотрю, — улыбнулась, — вам на пользу наши обеды. Посвежели, щеки зарумянились.
— Калорий, наверное, много даете? — поддержал разговор Трошин.
— Калорий мы действительно не жалеем, — многозначительно поддакнула кассир. — Пища — это все, — окинув быстрым взглядом набор тарелок, привычно бросила:
— Рубль тридцать две.
Кассовый аппарат щелкнул. Лейтенант, подняв поднос, как бы невзначай сдвинул салфетку в сторону. Окошечко открылось. В нем застыла цифра 0-70. Выходит, только за один щелчок аппарата кассир кладет в свой карман половину выручки? Сколько же за день набегает?
В среду, получив официальный отчет Трошина, мы создали оперативную группу из пяти человек. В нее помимо лейтенанта вошли сотрудники ОБХСС Станишевский, Украинец, Роскальнюк и следователь УВД Иванишин. Руководить операцией по разоблачению расхитителей приказом начальника областного управления милиции было поручено мне.
Наш приход в кафе для его работников явился полной неожиданностью. До закрытия оставалось чуть больше часа. Увидев Трошина в милицейской форме, кассир так и обомлела:
— Это вы?
— Да, я, — скромно кивнул Трошин.
Сопоставив стоимость наличных (по документам) блюд с кассовой выручкой, мы обнаружили, что за неполный рабочий день разница составила 71 рубль.
— Разве я только для себя одной это делаю? — расплакалась кассир.
— Для кого же еще? — спросил я.
— Для всех, — истерически закричала женщина.
Как обычно, пыталась отрицать свою причастность к имевшим место недостаткам и повар-бригадир. Присутствие в котлетах сбоя и вымени объясняла нехваткой мяса.
Я попросил у старшего бухгалтера документы на получение продуктов. Она долго искала их, при этом руки у нее мелко дрожали. Как мы и предполагали, субпродукты в кафе не поступали. Их поставляли сами работники, чем создавался излишек мяса, который также шел в оборот. Таким образом, на каждую сотню котлет изготавливалось до 25 неучтенных.
На вопрос к директору, когда ее коллектив начал заниматься преступной деятельностью, та ответила примерно так: «Какая еще преступная деятельность? Ну, ошиблись товарищи, ну, добавили в котлеты немного сбоя… Что же касается меня, то я — лицо не материально ответственное…»
Параллельно с допросом сотрудников кафе, причастных к хищениям, велась также тщательная работа по назначению кулинарно-технической, химической, графической, криминалистической и других экспертиз. Факты — один другого убедительнее — заполнили несколько томов обвинения. Санкционированный прокурором обыск на квартирах злоумышленников положил конец их препирательствам. У бывших уже повара-бригадира кафе было обнаружено и изъято денег и облигаций 3-процентного займа на сумму 24 тысячи рублей, у кассира — на 20 тысяч рублей. Не меньшие суммы денег были обнаружены в тайниках бывшего директора кафе и ее сподвижницы — старшего бухгалтера.
Я присутствовал на последнем допросе преступников, который проводил следователь Иванишин.
— Я сразу поняла, — сказала кассир, вытирая платком слезы раскаяния, — что быть неприятности, когда в кафе появился этот разговорчивый лейтенант. Просила разрешения у директора прекратить махинации с чеками. А она как топнет ногой: «Дура! Чего испугалась? Кто докажет?»
— Как же вы людей не боялись? Они ведь тоже могли догадаться о ваших махинациях с кассовым аппаратом.
— Студенты? — кассир с пренебрежением махнула рукой. — У них одно на уме: сдать бы сессию. Едят на ходу.
— Между прочим, — не выдержал я, — они-то как раз и засекли ваши махинации.
На лице подследственной отразилось недоверие.
На допросе выяснилось, что дневной «навар» составляла круглая сумма в 100 рублей, которую преступники клали себе в карман по определенному графику. Так, директор получала свои деньги по субботам, старший бухгалтер — по вторникам, а кассир — по воскресеньям.
Я слушал показания преступников и диву давался, до чего же изощренно и хладнокровно они действовали. Сумма нанесенного государству ущерба исчислялась, десятками тысяч рублей. Правда, теперь от прежней слаженности не осталось и следа. Все сваливали друг на друга, как пауки в банке, готовы были уничтожить одна другую.
…Прошло месяца два. Однажды, под вечер, дежурный по управлению позвонил мне:
— К вам старые знакомые — студентки.
