Судебный процесс длился неделю. И все эти дни зал заседаний был битком набит людьми, требующими заслуженного наказания преступнику. Если бы не милицейская охрана — не уйти бы ему из зала суда живым…
Янек осторожно открыл своим ключом дверь и на цыпочках вошел в комнату. Ни одна половица не скрипнула, но чуткое ухо матери таки уловило шум. Она подняла голову и тихо спросила:
— Сынок, ты?
— Я, мама, — ответил Янек. — Спи.
— Который час?
— Половина первого.
Всего три дня назад Янек Малиновский — демобилизованный солдат — вернулся в родное село Йосиповку. Как говорят, не откладывая в долгий ящик, устроился на работу трактористом. Бригадир сказал: «Выйдешь, парень, в понедельник, будешь возить корма на животноводческую ферму». Понедельник — послезавтра, а сегодня, в субботу, в местном клубе предстояли танцы под духовой оркестр. Танцевать Янек не особенно любил, но пошел в клуб, уступив просьбам товарищей. Пошел и не пожалел. За минувших два года в клубе многое изменилось, и вечер был интересный, с шутками, выдумкой.
— Это Наташи, нового завклубом, заслуга, — объяснили друзья.
И теперь, лежа в кровати, Янек вспоминал веселую, красивую девушку. Вдруг из комнаты родителей донесся звон лопнувшего оконного стекла и шум борьбы. Пронзительно закричала мать.
Янек спрыгнул с кровати и метнулся в соседнюю комбату. В разбитое окно ярко светила луна. Двое мужчин пытались связать барахтающихся на полу отца и мать, третий тем временем шарил в сундуке. Сын схватил висевшее на стене ружье отца и навел на одного из бандитов. Грохнул выстрел. В комнате удушающе запахло пороховым дымом. Раненый закричал, и тройка мгновенно исчезла, выпрыгнув в окно. Наступила тишина, лишь избитые старики стонали на полу.
Янек помог подняться родителям, усадил их на кровать. Завесив одеялом выбитую раму, бросился за помощью в сельсовет…
На место происшествия оперативная группа прибыла ранним утром. О случившемся уже знало все село. (Всего двое суток прошло с момента аналогичного разбойного нападения на квартиру колхозного бригадира в соседнем селе Белиловка. Бандиты также среди ночи бревном выбили оконную раму и избили хозяев до полусмерти, затем, забрав все ценное в квартире, скрылись в неизвестном направлении. Работники Ружинского райотдела милиции приступили к расследованию этого ночного происшествия, но пока безрезультатно.)
Ничего не прояснила и беседа с пострадавшими Малиновскими. Первой бандитов увидела мать. Она еще не спала, когда за окном мелькнули три тени. А затем этот грохот — будто рядом упала бомба.
— Я не успела опомниться, как на меня навалился здоровенный детина и стал душить.
— Никого из них не признали? — спросил я с затаенной надеждой: а вдруг!
— Нет, — покачала головой женщина. — Черные какие-то, на одно лицо. Правда, на одном была маска. Такая, знаете, что на Новый год надевают.
— И кто же был на ней изображен?
— Кажется, волк. Хотя от страха могла и не разглядеть хорошенько.
Опрос свидетелей по делу не занял много времени. Бодрствовал ночью лишь сторож сельпо. На вопросы оперативника Бовкуна он отвечал обстоятельно, не спеша. Нет, он ничего не слыхал, когда разбивали раму в хате Малиновских: далеко от магазина.
— А подозрительного ничего не приметили?
— Так это как поглядеть на факт, — сказал старик.
— Что верно, то верно, — согласился оперативник. — Однако, если происшедший факт не связан ни с чем, то он выпадает из логической цепочки.
Сторож улыбнулся и уже откровенно продолжил:
— Если взламывают окно с целью грабежа, а потом по дороге мчатся кони, запряженные в телегу, то этот факт выпадает из логической цепочки или нет?
— Конечно, нет, отец!
Поблагодарив Макара Трофимовича за ценные сведения, Бовкун поспешил в сельсовет, где мы — несколько оперативников — собрали небольшое совещание. Итак, местные были грабители или «гастролеры»? «Черные, как черти», — описала бандитов мать Янека. Но ведь лица можно вымазать и сажей. Однако непонятно, почему же третий был в маске? Определенно, что его лицо чем-то приметно: шрам, ожог, какой-то изъян… Такой, что даже краска — сажа — эти отметины скрыть не может… Теперь о лошадях. Конюшня на замке с 10 часов вечера. Ее сторож — дед Семен — уверял, что никому на ночь лошадей не дает. «Что за неволя в темноте ездить? Для ночной езды есть машины. Включай фары и катайся, сколько хочешь», — изложил нам дед Семен свое кредо.
Ничего существенного не дала и проверка местных жителей с отметинами на лице. Таких оказалось четверо. Но ни один из них не мог участвовать в разбойном нападении на квартиру Малиновских. Один — с обгоревшим лицом на войне — был без ноги, второй — тяжело больной — не поднимался с кровати. Двум другим перевалило за семьдесят. Выходит, грабители не местные, а залетные. Запросили мы и соседние сельсоветы, а также граничащие с Ружином районы: может, кто заприметил троицу на подводе? Из Бердичевского района пришел ответ: на границе с Винницкой областью кочует цыганский табор в 15 подвод.
