Я позвонил в областное управлении милиции, доложил обстановку. Начальник санкционировал поездку в Бердичев.
— Но, — сказал он, — разрабатывайте и первую версию. Возьмите на заметку всех подозрительных лиц, проживающих в Ружинском районе. Возможно, телега на улице Йосиповки — простое совпадение. Свою группу разбейте на две. Одна остается на месте, вторая работает в таборе.
В Бердичеве к нам подключились местные оперативники. Установили за табором наблюдение. Мы выехали на берег реки Гнилопять, в район села Хажин. Машину замаскировали в кустах. Вдали слышался звон гитары и гортанные голоса цыган. Мы остановились на опушке леса, скрытые зеленой завесой кустарников. То, что увидели, поражало своей непривычностью. В центре поляны горел костер. Вокруг него сгрудились все обитатели табора.. В огромном закопченном котле кипело какое-то варево. В ожидании еды несколько цыганок, ритмично раскачиваясь, пели красивую, но грустную песню. Но вот старый цыган в широких малиновых штанах и бархатной жилетке, надетой на ярко-синюю рубашку, что-то резко произнес, и вмиг воцарилась тишина. Двое подростков сняли котел с перекладины, поставили на землю. Тут же, за телегами, паслись кони, позванивая крохотными колокольчиками.
— Товарищ майор, — шепнул мне Бовкун, — а телег-то четырнадцать… Одной не хватает.
— Вижу.
После еды по табору закружили дети. Гонялись друг за другом, барахтались. И все, как один, босиком, несмотря на довольно прохладную погоду. Мы насторожились, когда один из них появился в маске тигра. Ребятишки кинулись в разные стороны. В общем, табор был, как табор, если бы не 14 телег, да не маска тигра…
Оставив оперативников в засаде, мы с Бовкуном вышли на поляну. Завидев чужих, дети быстро юркнули в свои шатры. Взрослые цыгане встали. Только старый вожак сидел у костра, задумчиво покуривал трубку.
Мы поздоровались. Старый цыган сделал повелительный жест, и поляна опустела.
— Как жизнь, отец? — спросил я первое, что пришло на ум, не зная, как начать беседу.
— Ай, товарищ майор, — покачал головой старик. — Не считай вожака табора глупцом. Ты пришел что-то проверить? Проверяй. Но клянусь: мои люди не нарушили закон. Женщины наши гадают, мужчины плетут корзины, продают рыбу и грибы.
— У нас вопрос к тебе, отец. Сколько в таборе телег?
— Посчитайте!
— Уже считали. Одной не хватает. Где она?
— Наши люди уехали на ней ловить рыбу.
— Когда?
— Вчера утром. Поймают рыбу, продадут, привезут в табор деньги.
— Пусть будет так, — сказал я. — Разреши задать тебе еще один вопрос.
Старый цыган кивнул.
— В твоем таборе дети играют маской тигра. Много у вас таких масок?
Он долго пыхтел трубкой, выпуская изо рта густые клубы дыма. Потом признался:
— Вопрос для меня непонятный. Но я отвечу. В таборе есть несколько масок. Какая тебе нужна?
— Волка.
Вожак снисходительно улыбнулся, что-то выкрикнул. В крайнем шатре приподнялся полог, оттуда выглянул мальчик. Выслушав приказ старика, принес маску зайца и тигра.
— Я просил маску волка, — удивился и рассердился цыган.
— Волка нету, — помотал головой мальчишка.
— Где же он?
— Никто не знает.
— Поищи!
Мальчик еще раз оббежал шатры и вернулся с пустыми руками.
— Нету.
Старик с недоумением уставился на меня:
— Ты знал, что маска волка исчезла?
— Догадывался.
— Откуда?
Я не ответил на его вопрос. Спросил:
— Когда вернутся твои «рыбаки»?
— Ждем к вечеру.
Оперативники перекрыли все тропы, ведущие к табору. Едва мы удалились, как там началась суета. Видно было по всему, что больше на этом месте табор не останется ни одной минуты. Старик не выпускал трубки изо рта, задумчиво смотрел на потухающий костер.
Только в первом часу ночи чуткое ухо Бовкуна уловило стук копыт и скрип колес. Затем и я услыхал усталое пофыркивание коней и подал сигнал.
Едва подвода поравнялась с засадой, вооруженная группа захвата окружила ее плотным кольцом. Сидевшие на телеге люди испуганно вскрикнули. Мы осветили их лучами фонариков. Лицо одного было изрыто оспой.
Произведя обыск у задержанных, мы обнаружили то, что искали, — маску волка. Подогнав ближе машину, усадили в нее «рыбаков» и охрану. Но прежде чем уехать в Ружин, я вновь спустился к шатру старого цыгана. Он не удивился моему приходу. Выслушал и сурово произнес:
— Они опозорили наш табор, и мы изгоняем их навсегда…
Суд приговорил преступников к длительным срокам лишения свободы.
В дверь позвонили. Вера Игнатьевна щелкнула ключом. На площадке стояла миловидная женщина с большой сумкой в руках.
— Вы не знаете, где ваша соседка напротив? — спросила она, смущаясь.
— Нет. Я только что возвратилась с работы.
Незнакомка покачала головой:
— Мы с ней договорились встретиться, а ее все нет…
— Заходите ко мне, — пригласила Вера Игнатьевна. — Подождете, чаю вместе попьем.
— Пожалуй, зайду, а то на площадке стоять как-то неудобно.
За столом они разговорились. Узнав, что Вера Игнатьевна работает инженером-проектировщиком, незнакомка, назвавшая себя Ириной Константиновной, обрадованно сказала:
