– Не думай, я не испытываю к тебе ничего. Но раз ты принадлежишь мне, то я должна заботиться о своём питомце. Я ответственна за твоё состояние, – прочищаю горло, избегая взглянуть в его глаза, стягиваю корсет и застёгиваю его на крючки.
– Боль будет сильнее. Мазь с охлаждающим эффектом поможет снять её. Таблетки. И для твоего лица. Оно и так было не особо красивым, сейчас, вообще, ужасное, – добавляю я, собирая препараты в пакет.
– Одевайся и опустись на пол, зализывай свои раны дальше сам. Я хочу почитать в тишине, – опускаю руку, и пакет падает из неё, рассыпая содержимое. Конечно, я могла бы передать ему в руки. Не возьмёт. Будет отворачиваться, всем своим видом демонстрируя брезгливость и ненависть. А так, вероятнее, что он воспользуется тем, что я купила для него. Сама купила. Он не просил, я сделала это. Почему? Не знаю.
Мне приходят сообщения о том, что меня уже ожидают внизу на импровизированном шоу талантов новых душ, без Флор. Но я отвечаю, что у меня голова болит, и пусть всем займётся Сиен или кто-то другой, а меня не тревожить. Вернулась ли она? Как ещё Саммер решила настроить её против меня? Вряд ли мне кто-то скажет, я сама обо всём узнаю самым низменным образом – борьбой. Снова начнётся гонка за лидерство, и мне придётся защищаться. И я легко могла бы забыть о том, что Сиен мне была когда-то близка, и я думала о ней, как о возможной подруге, но не сейчас. Этот день убиваю. Специально убиваю всё, чтобы не было возможности у него, Рафаэля, увидеть во мне кого-то другого. Забираю у него любой шанс поверить в мои хорошие и возвышенные качества. Нет, я стервозная сука и останусь такой для всех, пока не найду способ исчезнуть.
Я делаю вид, что читаю, но безотрывно смотрю на затылок Рафаэля, сидящего на полу спиной ко мне. Музыка внизу грохочет уже больше часа. Значит, пора. Никто не услышит того, что должно произойти. Пришло время рубить.
Захожу на банковский сайт с мобильного и нахожу перевод, подтверждая его. Затем поднимаюсь с кровати и открываю тумбочку, в которой лежит множество всяких распечаток по курсам йоги и другой ерунды, а между ними то, что поможет мне нажать сильнее на рукоятку ножа в груди его Джульетты. И я сделаю это, потому что не в силах оставить его ей. Как бы это ни было отвратительно для такой, как я, но дать этой сучке шанс иметь снова то, чего у меня никогда не будет, пересиливает весь здравый смысл.
Делая глубокий вдох, подхожу к Рафаэлю и опускаю руку с мобильным.
– Ты меня утомил. Я скостила себе срок терпеть тебя. Деньги переведены. Я возвращаю тебе, мон шер, твою жизнь с небольшим подарком, – улыбаясь, произношу. Резко вскидывает голову и набирает в грудь воздух. Будет орать. Нет, я добью обоих.
– Только вот теперь подумай, стоило ли это твоих унижений, побоев и новой вспышки ненависти у Оливера и большинства ребят из братств, обретения врага в лице Калеба, обычное бытовое рабство Флор. Она тебе не сказала, да? Не упоминала о том, что она подписала соглашение без интимной близости, и поэтому её ставка была такой низкой? Не созналась, что никакого секса, никакого насилия, а лишь обычная уборка или что-то в этом духе? А Калеб вёл её в карцер, где отбывают суточный срок студенты парни за драки, чтобы она почистила его, прошлой ночью, которую он там провёл, его самого заставляли мыть. Читай и, наконец-то, осознай, что доверять здесь никому нельзя, а защищать ты должен лишь себя, – бросаю в него бумагой и отхожу, ожидая последствий оттого, что не имела права делать. Он сам должен был увидеть всё, но сейчас я слишком слаба из-за собственной боли, чтобы причинять её кому-то ещё. Нет, не кому-то, а ему. Отчего-то Рафаэль вынуждает меня помочь ему выжить в этом аду.
Мне и так хреново. Тело болит. Душа болит. Сердце ноет. Виски дерёт. Голос не поддаётся контролю. Я не могу смириться с тем, что сотворил сегодня. Я убит. Разорван изнутри. И в эту минуту, смотря в потемневшие от удовольствия из-за сказанного голубые глаза, не понимаю, за что мне это. За что они все так ненавидят меня?
– Ну же, не стесняйся, мон шер. Просмотри пункты, которые выделила сама Флор, и ты убедишься в том, что я не лгу тебе, – добавляет Мира, ухмыляясь и отбрасывая телефон на кровать.
– Почему? Почему ты так поступаешь со всеми? – Хрипло отзываюсь и, кривясь из-за боли в рёбрах, поднимаюсь на ватные ноги. И я был так зол, но не сейчас. Мне обидно. Мне гадко. Унизительно вспоминать, на что я пошёл, чтобы отработать долг. Лучше бы наркотики продавал. Лучше, действительно, находиться за решёткой, чем отрывать от себя куски человечности. Мне противно от всего, что здесь творится. Я винил себя за то, что сделал с Флор, но, выходит, она подставила меня. Всё знала и ничего не сказала, а я продал себя за мечту быть другим. И вот оно как. Оказывается, это гнусно и больно. Действительно, больно в груди, ведь мне хочется снова лечь на эту кровать и умолять самое ужасающее чудовище в лице прекрасной девушки подарить мне спокойствие.
