Я не желаю, чтобы меня замечали. Отхожу к стене и просто наблюдаю, попивая шампанское. Артисты на сцене без устали поют, а толпа кричит, радуется и свистит. Здесь сегодня все, а её я не вижу. ЕЁ. Ту, которая рождает внутри печаль и боль. Да, ищу её глазами. Ищу. Снова и снова. Всё превращается в яркие точки. Золото сверкает, и слишком рябит в глазах. Музыка меняется на более спокойную, и всё прекращается. Влюблённые пары, увлечённые собой. Белч и Сиен. Они так прекрасны. И я не хочу прощаться с ними. Я вижу эту любовь, она вокруг них в этом аду. Они растворяются друг в друге. Господи… отвожу взгляд.
Замечаю ЕЁ в толпе танцующих под красивую и нежную мелодию. Моё сердце даёт сбой, а пальцы сильнее сжимают бокал. Всё сверкает огоньками, как и её полупрозрачное золотое платье. Шаг. Ещё один. Словно капли кристальных роскошных слёз разбросаны по телу. Она прекрасна. Бокал исчезает из рук, где-то оставляю его. Иду, как загипнотизированный. Я не видел девушки красивее, чем Эмира Райз. Для меня она богиня. Шаг за шагом… нечаянно толкаю студентов, увлечённых романтическим настроением. Иду к ней, она одна в толпе… и я один. Она хочет уйти, но оборачивается, словно чувствуя мой взгляд, и замирает. Не двигается. Горло сдавливает от желания заорать: «
Останавливаюсь в паре шагов, и такое отчаяние заполняет душу. Смотреть на неё, такую идеальную и ставшую невероятно родной за короткое время, невозможно больно. Даже дышать больно. А она глаз с меня не сводит. Печальных глаз.
– Потанцуй со мной, – одними губами прошу её. Она не может слышать меня. Она угадывает.
– Лишнее, – долетает ответ. Качает головой и делает шаг в сторону, и я туда же. Перехватываю её, и моя рука касается талии Миры, притягивая к себе.
– Потанцуй со мной… в первый и последний раз, – выдыхаю я, и меня наполняет тонким ароматом её духов, завитые волосы касаются моей щеки на секунду.
– Рафаэль, – голос дрожит, как и рука в моей руке. У неё на запястье золотые розы.
– Прошу тебя, – шепчу я, обнимая её крепче. Я так долго не чувствовал этого тепла в груди. Так долго… так плохо. И с ней плохо. И без неё плохо. Всё плохо.
Молча двигается. На нас оборачиваются. Плевать.
– Давай убежим. Ты и я. Соберём всё необходимое и убежим. Я научу тебя выживать. Ты же сказала, что сложности тебя не пугают. Давай спрячемся, Мира, – мои губы касаются её волос.
– Не говори глупостей…
– Глупость – это то, что они делают с нами. Глупость разрушать всё, что есть между нами из-за правил и обстоятельств. Ты нужна мне, – перебивая её, прижимаюсь губами к виску и целую в него. Её пальцы сжимают мой пиджак на плече.
– Не делай этого с нами, Мира. Пожалуйста, дай мне шанс помочь тебе найти виновного и прекратить этот ад.
– Ты не поможешь. Ты будешь только мешать, Рафаэль. Ты не можешь жить в моём мире, а твой не для меня. Лучше отпусти меня, они смотрят.
– Пусть смотрят, твари. Пусть смотрят. Ты моя. Моя, и пошли все на хрен. Мира… девочка моя…
– Уже поздно, Рафаэль, кричать им, что они никто, – шепчет Мира и останавливается. Поднимает голову, её глаза холодные. Безжизненные. Осколки льда.
– А я? Кто я для тебя?
Вздыхает и отводит взгляд.
– Ты так и не понял, что мне нужно, Рафаэль. А я сказать этого не могу. Больше не могу.
Смотрю на Миру в свете мелькающих прожекторов. Они падают на её губы. Помню, как они целовали меня. Словно касались оголённой кожи.
Ломает…
Поднимает на меня голову.
На части…
– Значит, это всё? – Спрашиваю её, ощущая, как ладонь прожигает её тепло, когда-то греющее меня, а сейчас оставляющее ожоги.
Почему же так сложно отпускать то, что никогда не будет твоим? Почему это сделать сложнее, когда ваши взгляды прикованы друг к другу, а сердца обливаются кровью? Почему так тянет… тянет к ней и не оставляет шансов?
– Ты не разбудила меня. Не пришла ко мне. Не сказала ничего про то, что они сделали. Я хочу тебя защитить… я хочу, понимаешь? – Опускаю голову, и, кажется, что меня сейчас разорвёт от горечи и сожаления. Она мне никогда не доверяла. А я мечтал об этом.
– Но ты выберешь Флор. Всегда её, потому что ту, кто я есть здесь, ты не примешь. И я это знала, – её дыхание касается моей шеи. Остального мира больше не существует. С ней не существовало никогда. Она рядом, и я теряюсь, превращаясь в скулящего подонка, осознающего, что для меня не было хорошего конца в моих фантазиях. Я мечтал о большем. Мечтал о новой жизни. Один мечтал, а она нет.
– Ты должна так поступить, – утвердительно шепчу я. Пальцы переплетаются с её, и она позволяет наслаждаться этим.
– У меня нет выбора.
– Ты не хочешь сделать его.
Её обрывистый вздох. Чувства вдребезги.
– Это бессмысленно. Мы с тобой никогда не услышим друг друга…
– Но мы пытались. Пытались быть вместе.
