– Возможно, я выпил бутылку, чтобы вытерпеть её рядом. Не помню, – поднимаю голову на него. Он серьёзен и, действительно, пьян. Но я не чувствую аромата прекрасного напитка, только вонь Саммер. Она вокруг меня. Она словно заполняет меня собой, и это не позволяет шелохнуться.
– Зачем? Зачем ты это делаешь? – Шёпотом спрашиваю его.
– Ты же игнорируешь меня, а я хочу знать всё. Хочу понять, почему ты тогда это сказала. Почему ты ненавидишь такую жизнь? Кто ты такая на самом деле? Есть ли, действительно, у нас что-то общее? Я хочу знать о тебе больше, чем ты даже сама знаешь.
Его руки скользят по моим и накрывают их, грубее надавливая на горячую кожу под мокрой футболкой. И это примитивное, наглое действие вызывает во мне слабость. Я никогда не чувствовала себя так рядом с кем-то, никогда тембр и знакомый, родной акцент не манипулировал моими ощущениями.
– Я не собирался заниматься сексом с Саммер. Я каждый день жду ночи, ведь в ней ты другая. И я… посчитал, что ты узнаешь о том, с кем я тусуюсь сегодня и разорёшься. Это глупо, да? Но ты реагируешь на меня. Ты следишь за мной, как и я за тобой. Я чувствую твой взгляд везде, где бы ни был. Это изводит меня, потому что именно ты пахнешь опасностью, запретной для меня.
Да он не в себе! И я не в себе, раз позволяю ему удерживать меня так близко. Раз задерживаю дыхание, когда его рука тянется к моему лицу, а я продолжаю слушать, как резко и гулко бьётся человеческое сердце.
– Что ты скрываешь? Какую боль ты пережила, Мира? Почему заставляешь себя быть такой? Ты не похожа на Саммер или на Флор. С тобой всегда что-то приключается, а я… мне нравится спасать тебя. И ты пугаешь меня. Ведь постоянно бояться, что вернусь и найду тебя едва дышащей, ужасно. Не надо этого делать, пожалуйста. И, кажется, я перебрал, – он оступается, и его пальцы проходят по моим губам, оставляя отпечаток, вспыхивающий моментально.
Но мои руки, лежащие на груди Рафаэля, не позволяют ему упасть вперёд, и я, применяя силу, вновь толкаю его, отчего он ударяется о дверь всем телом и затылком, издавая долгий болезненный стон.
– Так, тебе надо в свою комнату. Ты не понимаешь, какую чушь несёшь, – серьёзно произношу я. Рафаэль распахивает глаза и обиженно поджимает губы.
– Ты была на дне бассейна. Ты могла умереть, – словно это довольно веская причина, чтобы находиться здесь.
– Я плаваю с детства, мон шер. И прекрасно знаю, когда нужно подняться на поверхность, чтобы глотнуть кислорода. Я так думаю, это моё нормальное состояние и никаких мыслей по поводу… хм того, что ты предположил, у меня нет, – отпуская его, делаю шаг назад.
– Хорошо. Нет, действительно, хорошо, когда тебе хорошо, мне тоже хорошо. Мне чертовски хорошо, – его губы растягиваются в пьяной улыбке, и он медленно сползает на пол.
– Эй, эй, не смей, – угрожающе выставляю палец, но Рафаэль уже вытягивает длинные ноги и издаёт губами звук, похожий на лошадиный фырк.
– Что со мной? Я выпил не так много, чтобы голова кружилась. И я… моё сердце. Мира, послушай, ну же, послушай моё сердце, оно быстро-быстро бьётся, и я… – он замолкает, прикладывая ладонь к груди, и странно дёргает головой, как будто слушает музыку.
Галлюцинации. Резкая смена настроения. Там, в бассейне, когда он держал меня в кольце своих рук, то не выглядел таким потерянным и пьяным. Он даже мог разумно соображать. Но действие алкоголя в геометрической прогрессии возрастает в его теле. Не только алкоголя, я думаю.
– Мон шер, скажи, ты отлучался из ресторана в туалет или принимал какие-то таблетки? – Опускаясь на колени, между его раскиданных ног, привлекаю к себе несфокусированный взгляд.
Его брови вопросительно изгибаются, а через секунду на губах снова появляется широкая улыбка.
– Понятно, это всё бесполезно, ты под кайфом, – вздыхаю я.
– Ладно, сможешь дойти или доползти до своей комнаты? Ты же понимаешь, где сейчас находишься? – Делаю ещё одну попытку вразумить его и позволить очнуться.
– Мне хорошо. И я хочу что-то выпить. У тебя есть виски или водка? Лучше последнее, – с надеждой интересуется он.
– Нет, у меня не водится алкоголя, и тебе он сейчас противопоказан. Мне придётся попросить Оли помочь тебе…
– Ни черта, поняла? Я не желаю видеть этого смазливого, отвратительного и уродливого дружка, ясно? – Рафаэль яростно шипит и упирается ладонями в пол, чтобы подняться.
– И, вообще, со мной всё хорошо… со мной всё прекрасно. Вино забродило, и я… – ему удаётся коряво подняться, но его ведёт в сторону, и он, как мячик, ударяется о стену плечом и скулит. Подавляю смех, наслаждаясь его болью.
– Не вино виновато в твоём состоянии, мон шер, – произношу я, поднимаясь на ноги. Поворачивает ко мне голову и чмокает губами.
– А ты, да именно ты виновата в этом. Ты во всём виновата, если бы не твои слова о ненависти, то я бы не прыгнул в ледяную воду, и она бы… о, вот сюда, – отталкиваясь от стены, передвигается широкими шагами, в которых путаются его ноги, он буквально падает в моё кресло.
– Теперь всё не так сильно кружится, – моргая, добавляет он.
