Тут ведь еще вот какое дело: это последнее лето Майкла перед колледжем. И пусть колледж, в котором он будет учиться, всего в нескольких станциях метро, но какая разница — в школе-то мы видеться все равно перестанем. И он больше не зайдет перед алгеброй угостить меня мармеладными червячками с клубничным вкусом, как, например, сделал сегодня утром, — чем привел в бешенство Лану Уайнбергер, которая просто-напросто завидует, потому что ее парень Джош НИ РАЗУ не угощал ее вот так, с бухты-барахты, мармеладными червячками.
Нетушки. Мы с Майклом проведем это лето вместе: будем устраивать уютные пикники в Центральном парке (правда, я терпеть не могу пикники в общественных местах, потому что вокруг шатаются бездомные и с вожделением пялятся на твой сэндвич с яичным салатом или что ты там ешь, и приходится отдавать еду им, потому что тут же начинаешь чувствовать себя виноватой в том, что у тебя есть так много, тогда как у других нет ничего, — а от бездомных этих даже спасибо не дождешься, только буркнут что-нибудь вроде «Ненавижу яичный салат», хотя, по-моему, это не слишком-то учтиво) и смотреть «Тоску» на Большой лужайке (правда, оперу я тоже терпеть не могу, потому что в конце все всегда трагически погибают, но что поделать). Еще можно потусить на каком-нибудь религиозном фестивале, которые без конца проходят в Маленькой Италии, и, может быть, Майкл выиграет для меня в тире плюшевую игрушку (правда, он, как и я, по этическим соображениям не приемлет оружие, мол, пусть им пользуются только служащие силовых ведомств, солдаты и т. п. — да и плюшевые игрушки, которые раздают на этих ярмарках, сто пудов делают в Гватемале с использованием рабского детского труда).
Все равно — у нас получилось бы очень романтическое лето, если бы не папа, который взял и все испортил.
Лилли говорит, что у него комплекс брошенного ребенка, сформировавшийся в тот период, когда его отец умер и оставил его один на один с бабушкой, — поэтому он так твердо стоит на том, что я должна провести лето в Дженовии.
Только вот дедушка умер, когда папе было уже за двадцать — на ребенка он уже явно не тянул, так что вряд ли дело в этом. Впрочем, Лилли утверждает, что человеческая психика устроена причудливо и загадочно и что мне нужно просто смириться с этим и жить дальше.
Я лично думаю, что если у кого-то и есть комплексы, так это у самой Лилли: прошло уже почти четыре месяца, как опцион на ее телешоу «Лилли скажет все как есть» купили продюсеры, которые сняли про меня фильм, но студии, которая взялась бы записать пилотный эпизод, до сих пор не нашлось. Однако Лилли говорит, что индустрия развлечений устроена причудливо и загадочно (прямо как человеческая психика) и что она уже с этим смирилась и живет дальше — и мне в плане дженовийских каникул надо последовать ее примеру.
НО Я НЕ МОГУ СМИРИТЬСЯ С ТЕМ, ЧТО МОЙ ОТЕЦ ТРЕБУЕТ ОТ МЕНЯ ПРОВЕСТИ ЦЕЛЫХ ШЕСТЬДЕСЯТ ДВА ДНЯ ВДАЛИ ОТ ЧЕЛОВЕКА, КОТОРОГО Я ЛЮБЛЮ!!!! НЕ МОГУ, И ВСЕ ТУТ!!!!!!!!!!!!!
Тина предлагает мне найти летнюю стажировку где-нибудь на Манхэттене — тогда я буду связана обязательствами и папа не сможет просто так увезти меня в Дженовию. Только вот не знаю, куда в качестве стажерки возьмут принцессу. Ну правда, что целыми днями делать Ларсу, пока я буду расставлять по алфавиту папки, ксерить бумажки и все такое?
Когда перед уроком я вошла в класс, мадемуазель Кляйн показывала группке десятиклассниц фото облегающего платья, которое собирается заказать из Victoria’s Secret для выпускного. Она там будет следить за порядком. А помогать ей будет мистер Уитон, наш учитель физкультуры и ОБЖ. Они идут на бал вместе. Тина говорит, что это самая романтичная история любви, о которой она слышала, если не считать мою маму и мистера Джанини. Я не открывала Тине неприглядную правду — что моя мама сама сделала мистеру Джанини предложение, — потому что не хочу разрушать одну из самых сладостных ее иллюзий. А еще я скрываю от нее, что вряд ли принц Уильям ответит на ее имейл. Потому что электронный адрес, который я ей дала, — фальшивый. Она мне всю плешь проела с этим принцем — что мне оставалось делать? Кому бы ни принадлежал ящик princew@windsorcastle.com, не сомневаюсь, что адресату пришлась по вкусу ее пятистраничная исповедь о том, как сильно она его любит, особенно когда он надевает джодпуры [14] для поло.
Меня немножко мучает совесть за это вранье, но ведь это ради нее же самой. Однажды я непременно раздобуду для Тины настоящий адрес принца Уильяма. Надо только дождаться, пока помрет какая-нибудь важная шишка — тогда я встречу его на государственных похоронах. Ждать, скорее всего, недолго — Элизабет Тейлор, по-моему, сдает на глазах.
Il me faut des lunettes de soleil.
Didier demande à essayer la jupe [15].
Не знаю, как человек, так страстно влюбленный в мистера Уитона, как вроде бы влюблена мадемуазель Кляйн, может задавать столько домашки. А как же весна, когда мир грязно-пышен и хромоножка, воздушных шаров продавец, легонько свистит вдалеке [16]?
