Берта казалась ему не только искренней и честной, но живой и страстной. В ее испуганном взоре он видел любовь к нему, любовь, которую она пыталась скрыть. И все же, говорил себе Фернан, ему не надо было так с ней поступать.
А если он ее до смерти напугал? Что если она решила, будто он попросту воспользовался ею, сделал бездушным предметом своих грязных желаний?
Эта девушка без того была унижена тем, что ей, потомственной аристократке, пришлось предать традиции рода и пойти в услужение! И к кому? К мужлану и солдафону, который при первой же возможности полез ее лапать, и к его жене, изводившей эту девушку смесью снисходительности и презрения. А еще к их дочери, которая хотя и была воспитана в местном пансионе, родилась в бедуинском шатре.
Хотя на самом деле все было не так. Своими ласками он желал освободить Берту из невидимого плена, он жаждал видеть ее улыбку и радостный блеск глаз, слышать ее смех. Он хотел взять ее под защиту, постичь ее внутренний мир, навсегда избавить ее от сомнений и страхов. Он мечтал, чтобы она любила его и доверяла ему.
Подумав об этом, Фернан решил завтра же пойти к Франсуазе и завести разговор о разводе.
Идрис наотрез отказался жениться на Кульзум, а решение шейха все-таки оставалось решением шейха, даже если при этом он предавал данное ранее слово. И тогда Саид ибн Хусейн аль Салих попытался, что называется, сохранить лицо.
Если со сватовством что-то не заладилось, а тем более, если жених отверг невесту, виновата женщина. Может, она тайком строила ему глазки, и он счел ее недостаточно скромной, или, напротив, давала понять, что он ей совершенно неинтересен? Загадочную сестру Анджум, жители оазиса вскоре позабудут, ибо им свойственно забывать все исчезнувшее, чужое, а вот жизнь его дочери проходит у всех на виду.
Люди непременно скажут, что в Кульзум наверняка таился какой-то изъян. В Айн ал-Фрас ей уже никогда не выйти замуж за знатного человека, а отдать дочь за простого бедуина позорно. Значит, надо поискать иные возможности.
Саид тайком заслал гонцов в другие оазисы. Девушек из семьи шейха редко выдавали замуж на сторону, но тут были особые обстоятельства. Раз за разом он получал отказ, и его самолюбие страдало все больше и больше. Наконец Саид получил ответ от Ахмеда аль-Фейсала.
Этот бедуин приходился братом шейху оазиса Айн-Салах — богатых и обширных владений, хотя и довольно далеко расположенных от Айн ал-Фраса. То был хотя и лишенный реальной власти, но состоятельный и уважаемый человек. Год назад у него умерла одна из жен, и он получил право взять новую.
Между Айн ал-Фрас и Айн-Салах никогда не было особого сообщения, однако семьи шейхов все же встречались по большим праздниках и на свадьбах. Саид с детства знал Ахмеда, а потому почти без колебаний дал свое согласие на брак.
Узнав об этом, Кульзум пришла в ужас. Ей предстояло стать четвертой женой человека, которому было столько же лет, сколько ее отцу! Девушка хорошо помнила Ахмеда аль-Фейсала. Оазисом правил его брат, потому у Ахмеда не было никаких определенных занятий. В результате он пристрастился к еде и был непомерно тучен. Большую часть времени он полулежал на подушках, курил кальян и пил кофе, заедая его сладостями. Он гладко брил круглую, как шар, голову и красил в черный цвет успевшие поседеть густые усы.
Мысли о богатстве тут же вылетели из ее головы. Кульзум желала выйти за молодого и красивого мужчину. Она хотела быть первой и главной женой. К тому же ее страшил переезд в чужой оазис, туда, где другие порядки, наверняка злые и завистливые женщины! Увидев, что она хороша собой, старшие жены станут ее обижать: оскорблять, плевать в лицо, драть за косы, а то и заставят работать, как простую бедуинку, например, доить коз или лепить кизяки. Она сможет посещать родной оазис разве что раз в году.
Она не могла отказаться от этого брака, потому что ее отец на радостях огласил помолвку. Девушке казалось, что родители хотят от нее хотят избавиться, словно она была чем-то осквернена или в чем-то провинилась.
Кульзум пыталась жаловаться Кабиру, но тот ничем не мог ей помочь; разве что разделял ненависть к Идрису. Больше того — брат стал ее избегать, потому что она слишком много плакала. Мужчинам не нравятся грустные женщины с красными глазами, даже если это их родные сестры. У мужчин есть другие, более важные дела, чем сочувствовать несчастной доле, уготованной Аллахом слабому полу.
Между тем, прогуливаясь по оазису, Кабир приглядывался к девушкам. Конечно, больше всего ему нравилась Хасиба, но отец запретил жениться на ней, да и сам юноша постепенно пришел к выводу, что негоже брать в жены и делать матерью своих детей женщину, побывавшую в объятиях стольких мужчин.
Они не виделись много дней, но сегодня он ее встретил.