С утра до вечера вблизи колодца царило оживление. Кто-то черпал воду для хозяйственных нужд или питья, искусно вливая ее в узкие горловины кожаных бурдюков, другие поили животных, третьи пытались отстирать водой и песком серо-желтые одежды. Тут же, под открытым небом готовилось угощение для чьей-то свадьбы.
Привлеченный аппетитным запахом, Кабир остановился возле большого котла, в котором женщины варили особую похлебку с шариками из теста, вяленым мясом, бараньим жиром, диким луком, перцем и солью и истолченной в порошок сушеной травой. По слухам, то была особенная трава: она увеличивала мужскую силу. Молодой человек усмехнулся, подумав о том, что на его свадьбу такую похлебку можно и не готовить, потому что в нем этой силы было хоть отбавляй!
Внезапно от женской толпы отделилась фигура, и Кабир узнал Хасибу. Он сразу понял, что предстоит неприятный разговор.
— Итак, что ты решил? — глядя на него в упор, спросила она.
То был взгляд женщины, чье прошлое засело в душе, словно сломанный наконечник отравленной стрелы. Она немало отдала бы за то, чтобы суметь его вытащить.
— Я тебе уже все сказал, — ответил Кабир, но его голосу недоставало твердости.
Хасиба продолжала сверлить его взглядом, и он неловко переступил с ноги на ногу. Заметив это, девушка обожгла собеседника презрительной усмешкой.
— Ты не боишься того, что я захочу тебе отомстить?
Он удивился, потому что никогда не слышал, чтобы женщины говорили о мести.
— За что?! Я увел тебя от бандитов, теперь ты живешь спокойно и сыто. Тебе не нравится работать? Но здесь все работают!
— Только не ты. Ты целыми днями шляешься по оазису и глазеешь на женщин! И та, что станет твоей женой, тоже не надорвется от дел. А вот я никогда не смогу выйти замуж, мне придется жить прихлебательницей и до старости быть у кого-то на побегушках! Ты сбил меня с толку, накормил пустыми обещаниями, потому, повторяю — я тебе отомщу. Причем так, как тебе и не снилось!
Разозлившись, Кабир сплюнул на песок.
— Да что ты сможешь сделать?!
— Увидишь! — коротко произнесла она и, не оглядываясь, зашагала обратно.
Хасиба подкараулила Кульзум поздним вечером, когда та вышла из шатра подышать воздухом. В небе, будто на невидимой ниточке, повисла луна, а вокруг водили хороводы бесчисленные звезды. Это было красивое зрелище, однако девушке чудилось, будто небеса давят на нее, словно огромная масса застывшего темного металла.
На земле виднелось множество костров, пылавших возле рассыпанных по оазису бедуинских шатров, но это зрелище только усиливало в душе Кульзум чувство одиночества и отчаяния, потому что в этих шатрах жили женщины, на головы которых не пал незаслуженный позор и несправедливая вина.
— Привет! — сказала Хасиба, мягко ступая по еще теплому песку.
Кульзум обернулась.
— Кто ты?
Как бы плохо ей ни было, сейчас она не желала никого видеть.
— Не узнаешь? Та женщина, которую привел в оазис твой брат.
Взгляд Кульзум похолодел.
— Я должна с тобой говорить?
— Должна, если не желаешь ложиться под старого борова, не хочешь, чтобы он испачкал тебя своей тягучей слюной, не вонзил в твое тело свою толстую штуку и не осквернил своим вонючим семенем. Я-то через такое уже прошла! Твой брат обещал жениться на мне, но не сдержал слова, потому что там, на грани жизни и смерти, я была хороша, а тут — не годна, потому как спала с другими. И неважно, что меня принудили к этому. Неужели я не заслуживаю того, чтобы зажить своей семьей, заиметь детей, забыть о прошлом! — сказала женщина и подытожила: — В чем-то мы с тобой очень похожи.
— Почему ты сравниваешь меня с собой? — возмутилась Кульзум. — Я не спала с мужчинами!
Хасиба рассмеялась.
— Да все равно что спала! Мужчина обвинит женщину в чем только захочет! Ваш шейх не пожелал на тебе жениться из-за того, что спутался с другой, а оскверненной считают тебя!
— То была воля Аллаха. Разве ты в него не веришь? — прошептала девушка.
Собеседница усмехнулась. Кульзум почудилось, будто она еще никогда не видела такого жестокого и правдивого взгляда.
— Я в него верю, но я его не уважаю, — отрезала Хасиба. — Все говорят, что он бесполый, но куда там! Если нет, почему тогда он подарил этот мир мужчинам и позволил им издеваться над нами! Твой брат нарушил данную перед Аллахом клятву, и тот его не покарал!
Кульзум ахнула. Такого не произносил никто и никогда! Она не удивилась бы, если б Всевышний испепелил Хасибу прямо на месте, она даже жаждала этого, но ничего не произошло. Небеса не дрогнули и не свалились на землю.
Она понимала, что эта женщина дошла до порога отчаяния, потому как только оно способно породить подобное святотатство. Хасиба не боялась никого и ничего, а потому казалась удивительно сильной. Кульзум чувствовала, что с ней опасно связываться, и все-таки что-то заставило ее спросить:
— Что тебе от меня надо?
Только и ждавшая этого вопроса Хасиба задышала шумно и часто.