Старуха кивнула. Она давно изучила и жизнь, и людей. Еще один молодой глупец, покоренный женскими чарами! Но она хорошо знала цену этим чарам, а потому сказала:
— Хорошо. Если, конечно, Анджум не возражает. Ведь скоро может вернуться ее муж.
Девушка согласно кивнула. Она не могла оправиться от потрясения. Что могло случиться в оазисе, если Кульзум оказалась здесь, причем одна-одинешенька!
Кульзум поглядывала на Анджум с любопытством и невольной завистью. Подумать только, мало того, что эта девчонка жива-здорова, так еще и успела выскочить замуж! Интересно, за кого и где сейчас ее муж? А куда подевался тот белый, с которым она удрала?
Ни Анджум, ни Кульзум не показали, что они знают друг друга. Первая вернулась к приготовлению еды и была окутана парами варящегося риса и арматами специй, а вторая просто присела в углу на корточки и ждала, сама не зная чего.
Наби поспешил уйти, и Кульзум не знала, появится ли он снова. В любом случае в ее жизни появились люди, готовые заботиться о ней, и она воспрянула духом.
— Если хочешь умыться, иди за мной, — ворчливо произнесла Гузун, не собиравшаяся ни перед кем расшаркиваться. — И вижу, тебя тоже придется сводить в баню.
Когда Кульзум вернулась в комнату, Анджум молча протянула ей полную чашку вареного риса, и та выдавила:
— Спасибо.
Раз уж ей приходилось в чем-то зависеть от этой девчонки, Кульзум решила вести себя дружелюбно.
Взгляд Анджум потеплел. Пусть это была сестра ненавистного ей Кабира, пусть когда-то она произносила дурные слова, сейчас эта девушка явно была растеряна и несчастна.
— Что случилось? — спросила она. — Как ты сюда попала? Почему ты одна?
В рис закапали злые слезы.
— Меня хотели выдать замуж за старика, и я решила сбежать. Но когда мы пришли в город, Хасиба меня обманула.
— Хасиба?
— Та женщина, которую мой брат привел из пустыни. Она жестокая и коварная. Она забрала все мои украшения, бросила меня и исчезла.
— Что же ты будешь делать?
— Не знаю. Мне помог этот парень… Кто он?
— Его зовут Наби. Он учитель в масхабе. Это необычайно умный и очень хороший человек.
— Он женат?
— Нет.
— А что такое масхаб? — спросила Кульзум, уязвленная тем, что низкородная Анджум знает что-то такое, чего не знает она.
— Школа для мальчиков. В ней учился Идрис. Они с Наби знают друг друга.
Кульзум сжала кулаки.
— Идрис! Это все он! Из-за него я все потеряла и очутилась здесь!
— Почему?
Девушка заговорила быстро и горячо:
— Он отказался на мне жениться! А все потому, что мой брат захватил и привел в оазис двух женщин! Одна из них была белой, а вторая… Она была похожа на тебя так, что сперва я подумала, что это ты! Но она была не такая, как ты! Испорченная белыми, порочная и наглая! Идрис ночевал у нее в шатре, он совсем потерял голову. А потом к оазису подошла целая армия европейцев во главе с отцом этой девчонки, и совет племени решил вернуть ее обратно, потому что белые грозили сжечь оазис и всех убить. Но и после Идрис не обрел разум.
— Она была похожа на меня? — прошептала Анджум, оставив без внимания все остальное.
— Точь-в-точь как ты! Только без бедуинского треугольника на лбу. Да еще одета и причесана не по-нашему.
— Моя сестра Байсан! — воскликнула Анджум и спросила: — Кто, говоришь, был человек, которого она называла своим отцом?
— Да вроде как самый главный у белых. Как это называется? Командир.
Это было уже кое-что. Теперь девушка примерно знала, где искать сестру, как знала и то, что Байсан вернулась в город.
Ей очень хотелось поговорить об этом с Симоном, но тот уехал в пустыню.
Анджум переживала за мужа. Он был белым, даже слишком белым. Если он отправился в пески надолго, зной иссушит его и сожжет, словно бритвой снимет полоски светлой плоти, а солнце ослепит его голубые глаза.
Чтобы отвлечься от этих мыслей, она спросила:
— Как поживают мои отец, мать и братья?
Сестра Кабира хотела сказать, что ее не волнует, как живут низкородные, но сдержалась и ответила:
— Кажется, так, как и прежде. — И тут же поинтересовалась: — Как твоя сестра очутилась у белых?
Анджум рассказала, что знала. А потом, вздохнув, опустила голову.
— Конечно, я не должна была уходить из оазиса, но я хотела ее отыскать. И получилось так, что теперь у меня другая жизнь.
— Ты замужем? — выдавила Кульзум, с трудом скрывая, насколько она уязвлена.
— Да.
— И за кем?
— За европейцем, — сдержанно ответила девушка, и Кульзум ахнула.
— За неверным!
— Он принял ислам.
Сестра Кабира скривилась.
— Европеец перешел в нашу веру? Надо же!
— Да, — коротко изрекла Анджум, — чтобы жениться на мне.
Кульзум с изумлением таращилась на нее. Что такого было в этой простой бедуинке, что сперва ее (а потом и ее сестру-близнеца!) боготворил шейх, а после какой-то белый из-за нее поменял религию!
Больше они не разговаривали. Вместе помыли посуду, а потом Гузун повела Кульзум в баню.