На следующее утро, придумав какой-то ничтожный предлог, вроде того, что у нее закончились кое-какие мелочи, Берта вышла из дома. Ветер сухо шуршал в деревьях и привычно гнал по дороге белую пыль. Стоял нестерпимый зной. Слабым прохладным воздухом тянуло только со стороны моря, ровный и сонный шум которого сейчас и здесь был еле слышен.
Полковник был дома; он удивился и очень обрадовался.
— Я пришла, — взволнованно промолвила Берта, не решаясь переступить через порог, — чтобы сказать, что все это зашло слишком далеко. Забудьте о том, что вы говорили! Вы должны остаться с семьей.
— С какой семьей? — отчужденно произнес Фернан.
— С вашей. У вас есть жена и дочь.
— Прошу вас, пройдите. Клянусь, я не сделаю вам ничего плохого.
Только теперь она заметила, что полковник выглядит странным, непохожим на себя. Он будто был болен или за что-то сильно переживал. Берта вошла в комнату и осторожно опустилась на стул. Фернан тоже сел.
— Пойми, это не блажь, — тяжело произнес он, опуская вежливое обращение и отметая всякие формальности. — Конечно, другое дело, если ты меня не любишь. Стало быть, я ошибся. Но если нет… Время коварно, оно лишает человека самого важного: воображения, памяти, ощущения радости жизни и способности любить. Я боюсь однажды проснуться в глухой серой пустоте; мне причиняют муки мысли о том, что это страшное чувство уже никуда не уйдет, осознание того, какое беспросветное, существование мне придется влачить. Чувства — увы! — постепенно оставляют нашу жизнь, словно краски — вечернее небо.
Пока я еще могу подарить свое сердце другому человеку, сделать кого-то счастливым и сам познать такое же счастье. Многие люди, хотя проживают бок о бок долгие годы в непрестанных заботах, однако и знать не знают, о чем думает и чем дышит другой, тот, кто работает, спит, ест и существует рядом с ними! У нас с тобой еще есть достаточный срок прожить иную жизнь, отдать друг другу все, что только возможно. Прежде в моей жизни не было женщины, которая занимала бы мои мысли и днем и ночью. С Франсуазой я познал страсть, но не любовь. Но тебя я люблю. Если ты откажешься выйти за меня, я умру.
Девушка встала со стула, и полковник сделал то же самое. Но потом, неожиданно опустившись на колени, он обхватил Берту руками так крепко, что она пошатнулась.
— Так что ты ответишь?!
— Почему вы решили, будто я могу вам принадлежать, даже не спросив меня об этом? — мягко упрекнула она.
— Прости. Ты права. Я думал только о себе. В остальном полагался на интуицию. Мне казалось, будто между нами что-то есть. Если нет, тогда скажи это сейчас, и я оставлю тебя в покое.
Неожиданно она почувствовала, что готова любить этого мужчину отчаянно, самоотверженно и преданно. Обхватив руками его голову и погладив по волосам, Берта прошептала:
— Да, я люблю вас! Но я не могу за вас выйти!
Фернан поднял на нее сверкающие глаза, и Берту несказанно поразил этот взгляд снизу вверх: будто нищий просил у нее хлеба или приговоренный к казни умолял о помиловании.
— Почему нет? У нас всего одна жизнь, и только один шанс быть вместе.
Нагнувшись, Фернан чуть приподнял край ее платья и поцеловал ту самую ногу, которой она так стеснялась.
Ее поразили и потрясли эти слова и то, что он сделал. Не будучи в силах ничего промолвить, она кивнула.
— Пойдем в постель, — просто сказал полковник, — и пусть отныне нас ничто не разделяет!
Берта знала, что должна противиться. Но она не смогла. Фернан легко поднял ее на руки и поцеловал долгим поцелуем. Потом положил на кровать и принялся раздевать.
Она смотрела, как он сбрасывает одежду. Она никогда не видела обнаженного мужчину и не представляла, что когда-нибудь будет лежать голой перед кем-то из них. Он опустился на постель, и она закрыла глаза, отдаваясь на волю судьбы, на волю Фернана Ранделя.
Когда он мягко привлек ее к себе, Берта задрожала, и он промолвил:
— Не бойся, любовь моя! Обними меня. Все будет хорошо.
Они лежали на узкой кровати, и она чувствовала внутри своего тела его горячую твердую плоть. Хотя Берта была совершенно неопытна, она поняла, что Фернан овладел ею очень бережно и нежно. Он двигался медленно, осторожно, стараясь доставить ей как можно меньше неприятных ощущений.
То, что он ее первый мужчина, доставило ему двойное наслаждение, однако потом он спросил:
— Ты не считаешь меня грубым?
— Нет.
— Тебя не смущает, что старше тебя на пятнадцать лет?
— Нисколько.
— Прости, что я вынудил тебя жить со мной до брака, — сказал Фернан. — Я просто не смог заставить себя подождать! Я хочу, чтобы ты пришла ко мне еще раз — через несколько дней. Обещай! Я постараюсь, чтобы ты познала, что женщина может испытывать от этого такое же удовольствие, как и мужчина.
— Я думала, люди делают это только ночью, — застенчиво произнесла Берта.
Фернан рассмеялся.
— Когда мы поженимся, у нас будет много времени для любви. Для плотской любви. Для сердечной, душевной. И для всего остального. Мы останемся здесь или уедем в Париж. Как ты захочешь.
И тут Берта произнесла фразу, какую он никогда бы не услышал из уст Франсуазы:
— Или как пожелаешь ты.