Ветер несет пыль, которая скрывает
Следы, оставшиеся там, где мы прошли.
Но если б было не так, то было бы, будто мы еще живы.
Потому ветер приходит стереть следы наших ног.
Кульзум сидела на женской половине шатра, перебирая украшения. Она рассчитывала провести день за ленивой болтовней со своими родственницами или за каким-нибудь необременительным рукоделием. Но проскользнувшая в шатер служанка доложила, что Кульзум дожидается ее брат, и девушка нехотя выбралась наружу.
— Отойдем, — сказал Кабир. — Нам надо поговорить.
Девушка состроила гримаску.
— Слишком ветрено.
— Ничего. Дело того стоит.
Они пошли к роще. Верхушки пальм бешено раскачивались, а по пустыне словно бежали волны. Скрытое за туманной завесой солнце казалось мутным. Песок был повсюду: его приходилось сплевывать, вытряхивать из волос и одежды.
— У меня есть две новости, сестра: хорошая и не очень. С какой начинать?
Густо подведенные глаза Кульзум блеснули.
— С хорошей!
— Тебя выбрали в невесты Идрису. Свадьба через три месяца.
Девушка взвизгнула от восторга.
— Откуда ты знаешь?!
— Отец проболтался. Я терпеть не могу Идриса, но все же хочу, чтобы именно ты стала его первой и старшей женой.
— Почему?
— У женщин свои силы и чары. Надеюсь, ты повлияешь на него так, чтобы он дал мне хороший пост в своем окружении.
— А плохая новость? — напомнила девушка.
— Идрис виделся с этой приблудной. Не успел вернуться в оазис, как побежал разыскивать девчонку. Он явно неравнодушен к ней.
Кульзум сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони.
— И что мне с ней делать?!
— Может, возьмешь ее в прислужницы — тогда она всегда будет у тебя на виду?
— Да что она умеет, эта грязная девчонка! К тому же я так сильно ее ненавижу, что выдеру ей все волосы! — воскликнула Кульзум и спросила у брата: — А ты, ты не можешь как-нибудь опорочить ее?
— Я бы с удовольствием это сделал, — усмехнулся Кабир, — но боюсь, Идрис мигом встанет на ее защиту!
— И все-таки надо что-то придумать.
Анджум была вынуждена работать, невзирая на непогоду, потому что на кухне всегда должны быть и топливо, и еда.
Ноги утопали в песке по щиколотку. Ветер рвал подол рубашки и слепил глаза. Сваленные в кучу ветки саксаула напоминали выбеленные временем кости.
Из-за воя ветра Анджум ничего не слышала, потому, выпрямившись, вздрогнула: перед ней стоял человек. Кабир. Он подкрался к ней, как и в прошлый раз и, вероятно, с такими же нечистыми намерениями.
— Что тебе надо?
— То, что обычно бывает нужно мужчине от женщины, — ответил он с наглой улыбкой.
Девушка старалась сохранить спокойствие. Едва ли у него на уме что-то серьезное, сказала она себе. Он просто хочет ее напугать, поиздеваться над ней.
— Если ты хочешь посвататься ко мне, то ступай к моему отцу, а не подстерегай меня в песках! — смело произнесла она.
Кабир прищурился.
— Нет, не хочу. Потому что ты низкородная, да к тому же пришлая.
— Тогда что тебе надо? — повторила Анджум.
— Побаловаться с тобой. Не беспокойся, тебе понравится. Жениться — не женюсь, но дам тебе денег, и ты купишь на них что захочешь.
Анджум вспыхнула.
— Уходи! Иначе я расскажу всем о том, что ты мне говорил!
Кабир расхохотался.
— Да кто тебе поверит! Мы здесь одни. А я скажу, что ты сама со мной заигрывала! Сдается, тебе пора замуж, только я не вижу, чтобы возле твоего шатра толпились женихи!
Подойдя к девушке, он с силой толкнул ее на песок. От неожиданности Анджум не смогла удержаться на ногах и упала, а Кабир навалился сверху, и она почти сразу почувствовала, как его руки шарят у нее под рубашкой.
Девушка попробовала закричать, но песок тут же набился в рот, так что она едва не задохнулась. Она изворачивалась и изгибалась, но сделала только хуже, потому что ветхая ткань ее одежды расползлась, и теперь она лежала перед Кабиром почти голая.
Он ощупал ее всю, и Анджум помертвела от стыда. Она ждала самого худшего, но Кабир вдруг отпустил ее.
— На сегодня хватит. Надеюсь, в следующий раз ты будешь лежать спокойно. Поверь, тогда тебе будет намного приятнее.
Анджум рыдала, лежа на песке, а потом вдруг вскочила, схватила ветку саксаула и набросилась на Кабира. С невиданной силой и злобой она хлестала его наотмашь, так что он обратился в бегство.
Девушка попыталась натянуть на себя одежду, которая превратилась в рваные тряпки. Кое-как прикрывшись, она поняла, что в таком виде ей нельзя приближаться к оазису, иначе она опозорит себя. Тогда как же быть?
В конце концов, Анджум решила, что ей поможет песчаное облако. Возможно, ее не заметят, а очутившись, в пальмовой роще, она обратится к какой-нибудь женщине и попросит ее принести одежду.
Она остановилась. По пустыне скакал всадник на белой лошади. Казалось, ему нипочем ни летящий в лицо песок, ни яростный ветер. Не обращая внимания на стихию, он несся во весь опор, так, словно у его коня выросли крылья.
Анджум, как могла, стянула на груди разорванную рубашку и стыдливо опустила голову.
Поравнявшись с девушкой, юноша резко остановил коня.
— Ты?!
Анджум молчала. В этот миг она желала только одного: умереть.