Сам зал выглядел великолепно. Пол был выложен цветным мрамором, стены и потолочные своды покрыты росписью — верблюды, павлины, пальмы цветы. Ни одного изображения человека, кроме огромного портрета императора, висевшего в простенке между двух витражных окон.
Жаклин несказанно обрадовалась, увидев Ивонну и еще нескольких знакомых девушек. Они немедленно принялись болтать, делясь новостями.
В ожидании начала торжества Франсуаза присела на банкетку и принялась обмахиваться веером, а к Фернану подошел один из его сослуживцев.
Это был недавно прибывший в страну и назначенный в штаб молодой офицер Симон Корто. Порой высшее командование выкидывало такие фокусы, хотя Фернан крайне неодобрительно относился к воякам, не знавшим местных обычаев, не приспособленных к климату.
В этом случае полковник не щадил подчиненных и стремился как можно скорее испытать их в деле, ибо слишком многие полагали, что служба в этой стране — легкий способ получить повышение и заработать денег.
Большинство таких, как этот лейтенант, чаще думало о героизме, чем о смерти, хотя именно она в качестве полноправной хозяйки царила на поле боя. Отправляясь на войну, будь готов к тому, что тебя убьют: об этом в военном училище иногда почему-то забывали говорить. Молодые солдаты надеялись, что отсутствие опыта восполнят неустрашимость, сообразительность и боевой пыл. И гибли один за другим.
На первый взгляд, Симон Корто производил впечатление вдумчивого, серьезного человека, но Фернан мало доверял тем, кто еще не прошел крещение пулями.
— Завтра явитесь в штаб, — сказал полковник, коротко ответив на приветствие. — Я слыхал, вы весьма преуспели в военной теории, а теперь поглядим, что вы можете на практике.
— Бедуины воинственны?
— По природе — нет. Но случается, мы вынуждаем их защищать свои земли. Кстати, вы хорошо устроились?
Симон Корто скромно улыбнулся.
— Вполне. Я понимаю, что прибыл не на курорт.
— И все-таки, полагаю, вам придется труднее, чем вы думали. У вас очень светлая кожа, глаза и волосы. А в этих краях на редкость безжалостное солнце.
— Думаю, я привыкну.
— Зачем вы вообще сюда приехали? — резковато спросил полковник, которого раздражала видимая беспечность подчиненного.
Симон тут же допустил в своем ответе еще одну большую ошибку:
— Я давно желал побывать в такой стране. Меня с детства влечет ко всему экзотическому, противоположному нашему миру.
Фернан нахмурился. Этот юноша вел себя так, будто готовился отправиться в увлекательное путешествие!
— Если вы хотите узнать, куда на самом деле попали, поезжайте с отрядом в разведку.
Симон Корто вспыхнул.
— Почту за честь, господин полковник!
Усмехнувшись такой реакции на приказ, Фернан сказал:
— Близ оазиса Эль-Хасси произошла перестрелка, надо проверить обстановку. Завтра вы получите подробные инструкции, а пока развлекайтесь. Перед вами все местное высшее общество. Полагаю, здесь вы будете чувствовать себя в своей тарелке.
— Господин полковник, а кто та загадочная восточная красавица? — спросил Корто, не заметив иронии, прозвучавшей в последних словах начальника.
С начала вечера он обратил внимание на девушку, чьи глаза напоминали черные вишни, а кожа была непривычно смуглой.
— Это моя дочь, — промолвил Фернан, и от неожиданности лейтенант отступил назад.
— Простите.
— Насколько я знаю, вы приехали сюда без семьи?
— Да, я не женат.
— С невестами тут плохо, потому что женщины наперечет, — сказал полковник и отошел.
Лейтенант видел, как Фернан Рандель приблизился к красивой женщине средних лет, в чьем взоре сквозили решимость и железная воля. Вероятно, это была его жена. Что ж, пожалуй, стоит забыть о черноокой красавице, которая, несмотря на то, что ее родители тоже были смуглы и темноволосы, не походила ни на одного из них.
Между тем, чем оживленнее становилось в зале, тем больше Жаклин теряла воодушевление. Сперва молодой офицер пригласил Ивонну, потом настал черед и других девушек. Всегда имевшая успех у мужчин Франсуаза тоже танцевала почти без отдыха.
Но хотя женщин в зале по традиции было меньше, чем мужчин, никто не выразил желания вальсировать с Жаклин. Возможно, молодых людей смущало присутствие ее отца или их отпугивала ее необычная внешность?
— Позвольте пригласить на танец самую прекрасную девушку в этом собрании! — раздался мужской голос, и Жаклин очнулась от своих мыслей.
Перед ней стоял отец. Ответив на его улыбку, Жаклин опустила ресницы. Он всегда хорошо ее понимал! И как приятно было танцевать именно с ним, а не чувствовать на себе чужой взгляд, не испытывать прикосновение незнакомых рук!
Фернан угадал настроение дочери. Жаклин смотрела в зал с ожиданием, недоумением и чуть заметной обидой. Она не должна была находиться здесь, ей вообще не полагалось знать, что где-то устраиваются приемы и балы, но из нее сделали то, что сделали, и возврата назад не было.
Полковник подумал о Симоне Корто. Пожалуй, он зря спугнул лейтенанта. Надо было дать ему шанс.
Через несколько дней после похорон шейха Сулеймана к Кульзум подошел Кабир. Его лицо было серым от страха.