– Верно, – кивнул, недобро улыбнувшись Травер, – А еще каждый хатт – это не только отдельный кусок жира, который только и ждёт мыловарни, оно еще часть какого-либо клана, даже если об этом никто и не знает. У них запутанные семейные взаимоотношения, но кажущаяся анархия в их среде – это в действительности налаженная круговая порука, сложные сети интриг и непрекращающаяся борьба за источники дохода. Но они умеют и поддерживать друг друга в сложных ситуациях. Там где закрепился один хатт – подтягивается второй и вот уже через незаметные для прочих не столь долгоживущих видов две-три сотни лет все и всё вокруг принадлежат хаттам, а прочие бандиты служат им марионетками.
– Прямо идеальные преступники какие-то. Должны быть у них хоть какие-то слабости. Любая сила порождает и слабости… хотя это всего лишь одно из множества когнитивных искажений. Но все же! – сказал я, потерев подбородок. Несмотря на явно бушующие на пике в моём молодом организме гормоны, борода расти не собиралась.
– Там где обсчитывают абстрактные капиталовложения, используя при этом самые совершенные математические методы и специально обученные нейроматрицы – хатты всегда проигрывают, – сказал, перейдя на совершенно необычный для него язык капитан. – Крупным корпорациям не нужны и их таланты к распознаванию лжи. Они просто раз в месяц прогоняют своих сотрудников через полиграф, задавая три-четыре главных вопроса: о тайне священной корпоративной информации, о священной корпоративной собственности и о не менее же священных корпоративных деньгах. Потому в делах законных способности хаттов не выдерживают конкуренции с современной техникой. Но вот в тонких криминальных делах, где всё держится на личном контакте… – им нет равных. Они не будут оценивать риски от инвестиций… нет, вместо этого они оценят того, кому дают на организацию того или иного дела вполне наличные, а не абстрактные деньги. Справится он с ним или нет как личность.
– «Абстрактные капиталовложения», нейроматрицы, еще что-то… Травер, ты опять заговорил как республиканский делец, увлекающийся философией? – нахмурилась Нейла, – скажи просто, что они как бани боятся всего электронного, а на искусственные интеллекты у них почти религиозная аллергия!
– Может они не понимают её так хорошо, как мотивы своих слуг и рабов? – предположил я.
– Конечно, можно сказать и так,– сказал Травер. – И потому считают это уязвимостью, а не преимуществом. Даже, несмотря на свой изощренный хитровыебаный разум, большинство из них не воспринимают криптовалюты как некую ценность – её же нельзя запереть в сейф, закрывающийся на механический ключ. Они не глупы и не отказываются от виртуальной, «компьютерной валюты для дроидов», но при первой же возможности обменяют её на что-нибудь ценное само по себе – вроде спайса или красивых рабынь. Вряд ли у этих гермафродитов на них что-то встает, но им не только странным образом нравятся твилекские танцы – рабыни еще и ликвидный товар, который всегда можно подарить или быстро перепродать.
– Но нельзя же всё держать в уме! Надо же делать записи, в конце концов! – сказал Кейн.
– Они держат в уме тысячи шифров, даже один из которых тебе не запомнить и за всю жизнь, – ответил капитан. – А еще у них фотографическая память и многозадачное мышление. Они обдумывают, как бы кого нагреть даже во сне. Думаешь, они случайно пачкают слизью вершину криминальной пирамиды?
– Слушай, что ты как с луны свалился? – спросил я десантника. – Как вышло так, что я знаю о хаттах пусть не больше, но и не меньше тебя?
– Никогда раньше я не бывал в дикарском пространстве хаттов, – презрительно сказал Кейн. – Ни разу. Знаешь ли, галактика не один компактный городской квартал – хочешь заниматься серьезными вещами, держись одного сектора. Толку от постоянных переездов? На новом месте ты всегда никто. Ни авторитета, ни уважухи. Подняться, показать себя – дело долгое. Ежели ты гастролёр без связей – вряд ли кто с тобой отважится иметь дело, ведь ты всегда можешь оказаться кидалой или хуже того – подсадным из юстиции.
– Если это не контрабанда, – поправил его капитан. – Тогда можно менять порт приписки постоянно.
– И при этом ты не берёшься за все подряд, – продолжил гнуть свое Кейн. – Я вот никогда раньше не был в хаттском космосе. Вообще. И миллиарды мне подобных парней – тоже.
– В общем, в этом нет ничего особенного, – подвел я итог, показывая руками Кейну, что отлично понял его.
– Конечно. При организации контрабанды в одной только портовой «инфраструктуре» требуется народа в десятки раз больше, чем нужно экипажей для кораблей, – сказал Травер, – И их бизнес требует присутствия.
– И я наблюдаю сейчас эту «инфраструктуру»? – я оглянулся на мерзкие рожи инопланетян и ушлые, не менее подозрительные – людей.
