Длина «хвоста» у галочки показывала скорость, а из точки, в которой находился корабль противника в данный момент, выходил вектор его ускорения. Пунктирная линия показывала расчетную экстраполированную траекторию. Всё дублировалось цифрами. Цвет галочки, которой обозначался противник, был алый, и я был уверен, что на мониторах у противника мы тоже красного цвета. Это только НАТО и ОВД сумели прийти по этому вопросу к консенсусу.
Реакторы, работающие на максимальной мощности, заряжали суперконденсаторы щита. Находясь близко от них, можно было даже услышать, как в процессе этого скрипит металл.
Ёмкость щита определялась накопителем, изготовленным почти целиком из сверхпроводников и иных редких материалов, включая несколько кайберкристаллов, внутри которого была искажена метрика пространства. Кайберкристаллы почти такие же, как и в световом мече – только на порядки более низкого качества. Этот так называемый «генератор щита» испытывал при использовании максимальной ёмкости астрономические механические напряжения – огромные магнитные поля порождают такие же огромные силы, стремящиеся разорвать катушки и проводники на части. Эта часть определяла ёмкость щита, способность отразить определенную энергию, будь то плазма, кинетические заряды или импульсы турболазера. Даже пучки когерентного излучения или заряды ионных пушек при специальной конфигурации.
От генератора к эмиттерам щита, расположенным вне пространства, прикрытого броневыми и не очень плитами, тянулись такие же сверхпроводящие кабеля. От этих достаточно громоздких конструкций зависела уже мощность щита. Та, которая в Ваттах.
Корабль, подвергнувшийся обстрелу, отражал часть энергии. В это время через эмиттеры, создававшие искажающее пространство поле, которое и рассеивало энергию в стороны, проходила энергия, несколько превышающая падающую на щит. Если мощность выстрелов превышала выдаваемую эмиттерами, то они прорывали щит. Или если эмиттеры были повреждены или работали в перегрузке, пытаясь абсорбировать весь урон – то они к ситам красным плавились. Ток в перегретых сверхпроводниках превышал бывало критический, и нередко при этом силовые линии просто испарялись. Взрывное испарение – это громко и красиво. Если наблюдать это издали.
Даже в искривлённом пространстве действовали законы сохранения энергии и импульса, а на отражение или разворот любых лучей тратилась работа.
Тут стоило подумать – пропустить заряд турболазера, или работать в перегруз, но рисковать лишиться эмиттеров совсем.
При методичном обстреле грелась вся проводка, эмиттеры возгонялись в окружающий космос, деградировала изоляция и закорачивалось всё, что могло коротнуться. Самым фатальным было механическое разрушение генератора. Поэтому, несмотря на важность устройства, его зачастую выносили за броню, особенно, если щит имел большую мощность. И всё это имело развитую систему охлаждения. И стоило неприлично дорого.
Фактически, помимо максимальных ёмкости и мощности, так любимых маркетологами, куда более важной была диаграмма продолжительности пропускаемой мощности в различных режимах работы.
Битва двух кораблей в глазах энергетика сводилась к сражению их реакторов, чья мощность использовалась двигателями, турболазерами и щитами. Можно было лететь по инерции, просто и незатейливо направив всю энергию на восполнение заряда щитов, а непереваренные им остатки на огонь по летающему вокруг комарью. Но, рано или поздно, щиты перегреются, а досадный нахал всегда сможет избежать боя, когда сядут уже его щиты. Пат. Собственно говоря, в дуэли двух капитальных кораблей не так много определяется их маневренностью, сколько ёмкостью щита. Даже мощность орудий стоит на втором месте.
Так корыто, которое мы собирались атаковать, было больше нашего и имело реакторы с большей мощностью. Во всяком случае, я так полагал – родные его реакторы были менее мощными, чем наши, но я не рассчитывал на такую удачу. Поэтому Травер решил взять их нахрапом, пока неожиданно атакованный грузовик заряжает свои щиты.
Кораблем при том управлял не он, а Ивендо, поскольку, по словам лейтенанта: «Травер управляет своим кораблем не полнее, чем, своей пищеварительной системой. Она в основном работает на него, но не более».
Первым делом, максимально сблизившись, Ивендо начал высаживать всю доступную энергию через пару турболазеров. Те самые – чудовищной мощности и почти без охлаждения. Остатки мощности создавали необходимую тягу, не давая уйти от нас цели, идущей с жалким пятнадцатикратным ускорением.
Если на нём «родные» реакторы, то их хватит только на то, чтобы тащить эту бешеную коробку по космосу. На гражданских судах обычно нет лишней энергии.
Я никак не мог уловить мыслей и намерений капитана атакуемого судна. Расстояние в таком случае, как я уже выяснил, имеет весьма неважное значение, особенно в свете отсутствия каких-либо «помех» – мне мешало что-то помимо него. Возможно, языковой барьер?
