– Нет, я остаюсь в командном пункте, – твёрдо ответил адмирал. – Я уже собрал три группы – они сейчас пытаются прорваться через разрушенные отсеки, но весь личный состав уйти не сможет в любом случае. Спасательных капсул на всех в любом случае не хватит: большая часть уничтожена, а в части помещений температура такая, что никакой комбинезон не спасёт. Так что пусть моё место достанется кому-то другому. Проходы же к челнокам в главном ангаре залиты кипящим тибанном вперемешку с раскаленными обломками переборок. Топливо тоже залило часть отсеков, а учитывая его температуру – в нём сейчас горит силовой набор корабля… Дерьмо! – выругался адмирал. – Можно победить любого врага, но третье начало термодинамики – нельзя.
– Как и смерть, – сказал я. Я понял адмирала. Корабль продолжает плавиться и прогреваться от периферии вглубь уже после того, как разнесли всю его поверхность… Он словно был закован в медном быке – и весьма мужественно готовился встречать свой конец. Или ему не с кем было поговорить перед смертью… Обидно, наверное: быть победителем, но попасть в такую ситуацию.
Но я, похоже как и Травер не понимал, почему он не пытается покинуть корабль. Неужели без спасательной капсулы его никто не подберет? Я бы боролся до последнего.
– Да, как и её, – кивнул, подумав, мужчина. – Теперь, когда мы разобрались в вашей непростой роли, я хочу узнать, что такого важно было на том корабле? Почему его встречал такой огромный флот?
– Штамм вируса, который в древности арканианцы создали против их вида, – неожиданно правдиво ответил Травер, но затем соврал. – Но в том-то и дело, что только был.
– Значит, туда ему и дорога, – сказал адмирал. – Но что вас-то привело сюда? Послушаю-ка я сейчас вас, не хочу смотреть на кислые рожи моих капитанов.
– У нас с хозяевами этого судна были небольшие разночтения, – весьма мягко охарактеризовал произошедшее капитан. – Мы хотели с ними обсудить один деловой вопрос как цивилизованные люди, а они в ответ решили нас убить. Я не склонен к конфликтам, но не смог оставить это безответным.
– Не удивлен. Рептилиям доверять нельзя. Даже если вы решили их ограбить, стоит проявлять предосторожность. Мне сказали, что вы решили отказаться от помощи.
– У нас есть… своя команда по борьбе за живучесть.
– Неужели и груз грабить не будете? – позлорадствовал, натужно дыша, адмирал. – Хотя сомневаюсь, что от него что-то осталось… В любом случае сейчас не до сбора призов. Хотя вам и полагается треть от оценочной стоимости груза. Как каперу.
– Кредитами? – спросил Травер.
– Талерами Сартинайниана, разумеется. Хотя вам ведь некогда было читать условия каперского соглашения, верно?
– Меня устроит любая валюта, – ответил Травер.
– Спешите покинуть этот негостеприимный сектор? – спросил адмирал.
– Мой корабль уже более непригоден для любого иного дела, кроме как возить провиант в захолустные провинции, – ответил Травер.
– Я вижу. Кто командовал кораблём во время боя?
– Ивендо, – по внутренней связи сказал я Траверу. – Тот кивнул, хотя я и не мог этого увидеть никак иначе, кроме как используя Силу. Старик умер – ему и все почести.
– Старший лейтенант Флота Галактической Республики в отставке Ивендо Акценди, – сказал Травер.
– Вы сбили три истребителя и отвлекли на себя один корвет. Это дорого стоит. Особенно для той посудины, на которой вы находитесь. Истребители грузов не возят и никак не оплачиваются, но я буду ходатайствовать о предоставлении вам государственных наград.
– Я вышлю список экипажа, – ответил капитан.
– По иным вопросам обращайтесь по выделенному вам каналу – офицер предоставит вам помощь при необходимости, – завершил сеанс связи адмирал, вертя в руках бластер. – Прощайте.
– Вам помощь нужна? – спросил нас всё тот же офицер, который первым вышел на связь.
– Всё в норме, – ответил Травер.
– Меня в список не включай, – сказал я капитану.
– Тебе медаль дадут, а ты отказываешься. Или даже орден.
– Сомневаюсь, что она дорого стоит у коллекционеров, – ответил я.
– Не ценишь почестей?
– И зачем мне этот бесполезный кусок металла? Тешить своё самолюбие чьим-то признанием? Это им нужно наградить меня, а не мне получить «награду». Когда меня настигнет маразм, мне уже будут не нужны разнообразные символы, чтобы вспомнить произошедшее. И даже больше, хочу ли я это вспоминать? Может, я, как уже покойный старик, начну есть разноцветные таблетки?
– Надеюсь, нет, – сказала Нейла.
– Возможно, – закончил я разговор. – У меня нет желания вообще о чём-то сейчас говорить. Отбой.
Я сидел в пустом помещении. На душе тоже было пусто. Пусто и гадко.
Прозрачный бак с водой побелел: вода выкипела в вакууме, и пар забрал с собой достаточно тепла, чтобы остатки влаги застыли на стенках бака пушистым инеем.
Чтобы чем-то занять руки и голову, я начал изучать состояние корабля, насколько это возможно, со своего места. С ним был полный швах.
