– Ты все время говоришь так, будто ты умнее всех окружающих. Возможно, ты просто насочинял разных глупостей, оторванных от реальности, и поверил в них из-за недостатка общения с людьми. Нормальные люди так себя не ведут. Так дико и оскорбительно, – ответил Кейн.
– Нормальный? Спасибо, но нет, конечно, – улыбнулся я. – Несомненно, я ненормальный. Но труп Ивендо всё-таки надо вернуть на Кореллию.
– А теперь я тебя совсем перестал понимать, – сказал капитан.
– Очевидно, что из всех вариантов того, что же можно сделать с его трупом, отправить его на родину, где с помпой из него сделают сердцевину для гиперпривода или репульсора – выбор наиболее эстетичный. Скорее всего, гиперпривода, учитывая все его достижения.
– Значит, эстетичнее? – вздернул бровь капитан.
– Да, представь себе, у меня на родине, когда возникает необходимость избавиться от трупа, его отвозят на еще свободный участок земли, замечу, что таких у нас еще множество, и там закапывают. Затем, чтобы ещё менее рационально использовать пространство, его обносят заборчиком. А до этого труп является важным элементом странного мистического ритуала. Зримым символом. Хотя человек – со всеми его мыслями, знаниями и желаниями – уже исчез, как исчезает информация с отформатированного чипа, раздробленного затем для надежности молотком.
Люди общаются с «духом умершего», или же просто показывают в некой социальной группе о том, что они все его любили и помнили, затем участвуют в ритуальном принятии наркотических веществ и общей трапезе. Как видно, непосредственно умершего это никак не касается, но напрямую касается лиц, с ним связанных. Или примазавшихся. Поэтому кореллианские погребальные обряды – это большой шаг вперед, – сказал я кисло.
Не стал я говорить о том, что и шикарный катафалк, везущий лакированный гроб, и разбитый постылый пазик, везущий деревянный ящик, обитый дешевой красной материей, с положенным сверху нелепо пошлым дешевым искусственным венком – это все та же ладья фараона, везущая человека в далекое путешествие в мир иной. Элемент путешествия – обязателен. Так проще смириться с утерей человека. Но если есть самообман – его необходимо уничтожать, даже если от этого станет нестерпимо больно. Иначе человек так и будет оставаться неспособной к самопознанию обезьяной.
– Традиция ничем не хуже прочих. Когда разумный уходит, мы должны проводить его, – сказал капитан. – Кроме того, есть причины вполне практические – нам будет лучше, если пилота официально признают умершим.
– Старику бы не понравилось, если бы про него стали говорить, что он «почил» или «оставил нас». Он бы сказал, что он умер. Или – что более честно – был убит в бою, – ответил я.
– Теперь мы должны уйти отсюда, – сказал капитан, открывая звездную карту этого субсектора.
– Куда? – спросил я. – Мне нужна конечная точка. Цель.
– Ближайшая станция, где не задают вопросов и смогут надёжно заделать наши дыры. Пока давай сделаем пару прыжков в этом направлении, – Травер наметил начало маршрута. – Всё равно на резервном гиперприводе телепаться ещё долго.
Капитан оказался чертовки прав: путь до ближайшей нейтральной станции занял целую неделю – пять дней. Даже при всём моём таланте к навигации резервный гиперпривод едва тянул корабль по оптимальному маршруту. Да и гиперпространственные дороги в этом субсекторе были едва разведанными каналами в пространстве, по которым не так часто летали и ещё реже отправляли отчеты о полётах, благодаря чему любой шаг влево или вправо мог вынести нас за пределы узкой и вероятно не самой удачной гипертрассы. И без того осложненной гравитационными тенями крупных объектов. Поэтому двигаться приходилось медленно и аккуратно. Кроме того, мы избегали оживленных перекрестков, не желая встретить в таком состоянии пиратов. Вдобавок, я настолько вымотался, что почти не использовал силовую навигацию.
На корабле было пусто и тихо. Я старался первые дни не удаляться далеко от скафандра и носил с собой дыхательную маску. На всякий случай. Спал тоже в ней: в случае декомпрессии, сработают клапаны, и у меня будет время нырнуть в скафандр.
Слегка высохший труп Ивендо достали из кокпита и аккуратно уложили в морозильную камеру. Покойник, пробывший в вакууме почти сутки, оказался неожиданно легким.
На нейтральной, грязной заправочной станции мы на подозрительном разборе купили один старый и изношенный, но достаточно мощный гиперпривод, не имевший никаких сопроводительных документов. Его мы установили вместо старого поврежденного, который перенесли в пустеющий трюм. Заделав оставшиеся дыры, закупив провианта и устранив пару критических неисправностей, мы с куда большей прытью полетели к коварной Нар-Шаддаа.
Но корабль, изнутри напоминающий поле боя, так и не получил полноценного ремонта, и во всем был подобен частично обезглавленному таракану, который умирает вовсе не оттого, что лишен головы, а от жажды и голода, хотя и способен передвигаться.
