Время в дороге тянулось как истязуемый на дыбе. Я листал книжку, написанную на старой форме тионского языка – мемуары одного из генералов Зима Деспота. Одно из самых древних исторических сочинений, сохранившихся в архивах Галактики. Несмотря на цифровые базы данных, казалось бы, неспособная потеряться информация канула в Лету – растворившись в черных водах, лишающих воспоминаний. Словно бы целые исторические эпохи вымарали из летописей и учебников – от древнейшей истории Республики и Галактики в целом почему-то почти ничего не сохранилось.
Но я полагал, что пока плохо искал: стоит задать вопрос настоящим историкам, и они тут же предоставят целый ворох необходимых источников. Но их ещё надо было найти.
Чувствовалось, что почти каждая строчка была вписана кровью – а перелистываемые страницы цифрового документа хрустели, как кости под тысячетонным бульдозером. Книга повествовала о временах, когда из хаоса разделенных систем, заселенных ползучей экспансией, начатой из Десевро – столицы Тионского кластера – силой оружия, как кувалдой молотобойца, выковывалась империя. Деспотия, удерживаемая силой оружия. Как она столкнулась с давно ведущей такую же экспансию империей хаттов. Настоящей империей – не тем нынешним аморфным союзом кланов, который представлял собой жалкое зрелище по сравнению с той древней необоримой силой. Когда хатты вели завоевательные войны, ещё не выработав своей ползучей стратегии достижения успеха – «каджидик», по какому-то недоразумению зовущейся «философией». В честь которой теперь и назывались их кланы.
Эту «философию» я тоже читал – в оригинале. Самые натуральные планы мирового заговора – инструкция по продвижению интересов целого вида. Хотя философским это произведение, несомненно, в чём-то было – по количеству чисто умозрительных выводов и вероятностных предположений, какие делали античные и средневековые философы Земли. Да и современные тоже.
Позже остатки Тионской гегемонии подомнёт под себя Республика – но это будет на целую тысячу лет после описываемых событий. Альтернативный центр человеческой культуры, далекий от Альдераана, Корусанта, Алсакана или Кореллии, некогда развивался изолированно и вполне успешно.
Ксим правил жестокой рукой в ту полулегендарную эпоху, когда Республика включала в себя меньше тысячи звездных систем и ещё не встретила пресловутых хаттов. Но даже тогда никто не удосуживался сказать, кто же открыл технологию гиперпривода, которая позволила нескольким десяткам получившим её видам занять доминирующее положение в Галактике. Откуда она взялась. В итоге, пролистав книгу почти до конца, я узнал много любопытного, но ничего действительно меня интересующего.
Распахнулся шлюз каюты, я на миг отвлекся, заметив приятный запах.
Я вдохнул фруктовый аромат, разлившийся по каюте. Возбуждающий – запах сочного плода, который хочется не просто сорвать и вкусить, но и облизать потом пальцы. С лёгким оттенком корицы и ноткой чего-то жгуче-острого. Вслед за ним просочилась Нейла, без спроса улеглась рядом. Я залюбовался стройным станом фехтовальщицы.
– Читаешь книжку? – она погладила коготком щёку, приблизилась в упор, так, что я мог беспрепятственно любоваться тонкими чертами её лица, пушистыми ресницами и едва не утонул в дымчато-синих глазах.
– Ага, – ответил я. – Про то, как один лицемер считал порабощение одних людей другими замечательной альтернативой порабощению их другим видом - хаттами.
– Брось ты эту гадость, – она отобрала у меня датапад, и метнула на соседнюю пустующую кровать. – Я хотела сказать тебе спасибо… за то… что спас нас.
Мелькнули хитро выкрашенные ногти, каждый как картинка – я, к сожалению, знал, сколько времени нужно убить на такую сложную окраску. Нейла нагнулась ко мне и поцеловала в губы, кончик язычка скользнул по краям губ, она отстранилась, хихикнула, затем ещё раз впилась в меня в поцелуе – ещё более жарком и страстном.
– Сдаешься? – спросила она, прижавшись ко мне и обвивая меня лекку.
– Капитулирую, – я снял с пальцев перстни – во избежание. И дал волю рукам – вот кого щупать всегда приятно – так это твилечек: тёплые, гладкие и упругие – причем повсеместно. Нейла продолжала изучать мой язык своим, а я – её.
Танцующими движениями, плавно покачиваясь, твилечка избавилась от облегающей одежды – давая мне ласкать себя, любуясь при этом прекрасно сложенным телом, небольшой, но прекрасной, волнительно набухшей грудью. Под пружинящей мягкостью прятались крепкие мускулы умелой воительницы, что только сильнее возбуждало меня.
– У тебя очень ловкие пальцы, – заметила она, постанывая.
– Я много и часто работаю со взрывчаткой, – сказал я ей на ушко, целуя её лекку.
– Я сейчас взорвусь! – она резко выгнулась, я поморщился – она потянула мою несчастную ногу. – Извини…
– Я бы сейчас набросился на тебя, но знаешь, я сейчас не очень подвижен… – сказал я Нейле.
