Мы с Келом разделились. Он высматривал малышку в толпе, с его ростом и комплекцией было совсем несложно прокладывать себе путь в плотном потоке людей. Я же отправилась искать малышку в подворотнях и едва заметных закоулках.
Проверить несколько особенно подозрительных мест, я нырнула в тень между постройками. Почти сразу угодила в лужу, вымазав новые ботиночки и забрызгав подол грязной водой.
День сегодня был безветренный, солнечный и теплый, будто последний глоток радости в этом затяжном сезоне осенней хандры. Обильные дожди, что шли до этого, напоминали о себе лужами. По утрам их уже затягивала хрупкая ледяная корочка, подтаивавшая к вечеру, но очень скоро должен был пойти первый снег, а вслед за ним – морозы.
Не найдя малышку за кучей строительного мусора, оставшейся после ремонта в одном из соседних магазинчиков, я подобрала юбки, и ринулась в следующий проулок.
Краем глаза уловила что-то странное. Сжавшийся, светлый комочек, выделявшийся на фоне серой, грязной стены.
Малышка спряталась в пространстве между большим каменным вазоном с пожелтевшим и полуоблетевшим деревцем, и стеной гончарной мастерской.
– Ну что ты? – я присела рядом, ласково коснулась ее волос. Малышка сильнее вжалась лицом в колени. – Все хорошо. Она уже ушла. Пойдем. Осталось еще немного и мы сможем побаловать себя чем-нибудь вкусненьким.
Уговорить ее удалось быстро – малышка оказалась послушным и серьезным ребенком. Найти Кела было еще проще, его светловолосая макушка так и притягивала взгляд…
Результаты нашего труда были неутешительны: и женщина из проклятого дома, и подозрительная супружеская чета – все они были альсами.
И я не представляла, как мы будем с этим разбираться.
***
– Все плохо! – выпалила я, вваливаясь в квартиру магистра. Я ждала этого момента с того самого мгновения, как мы столкнулись с Амандой.
И сейчас, я, наконец, смогла выплеснуть все на Йена, встретившего нас в прихожей.
Он посторонился, пропуская меня и Кела. Помог мне снять пальто и только после того, как мы все собрались в кабинете, попросил:
– Рассказывай.
И Йен, и магистр слушали нас с одинаково отрешенным выражением на лицах. Настолько они в этот момент походили друг на друга, что мне стало не по себе.
Но когда рассказ был завершен, отреагировали альсы по-разному.
– Нужно избавиться от Аманды. – решил Йен.
Магистр, после недолгих размышлений, предложил совершенно противоположное:
– Навестим сегодня оба дома.
– Что? – удивился Кел.
– Что? – переспросила я, надеясь, что мне послышалось. Йен, сидевший на диване рядом со мной, тихо ругнулся из-за чего получил локтем под дых и строгое «Не выражайся», и совсем загрустил.
– Нет смысла медлить. Если эта девушка действительно что-то заподозрила, нам угрожает серьезная опасность. Поэтому, нужно ударить первыми.
– Но мы к этому не готовы! – возмутилась я, заметив, как Йен задумчиво кивнул на слова магистра, согласный идти и ломиться в чужие дома хоть сейчас. Кел же молчал, что было сродни согласию.
– Верно, дорогая, – магистр откинулся на спинку своего кресла, с наслаждением закрыв уставшие, покрасневшие глаза, – как и они.
– Вас так допекла подготовка к сессии, что вы решили самоубиться, чтобы больше не работать? – мрачно спросила я.
Магистр доброжелательно посмеялся над моим вопросом и проигнорировал его.
– Йен и Кел займутся дом рядом с усыпальницей, – сказал он, намекая на проклятый дом, рядом с парком, – мы же с тобой, дорогая, возьмем на себя оставшихся альсов.
В этом был смысл. Если уж нападать, то сразу везде. И если возможное сражение в проклятом доме никто не заметит, благодаря чему туда можно посылать настоящих бойцов, то потасовка в самом центре квартала незаметной не останется. Поэтому, с престарелой четой следовало общаться ментальному магу, который сумеет подавить их волю тихо и незаметно.
Я уже не раз видела, как магистр это делает и понимала, что его вариант самый безопасный. Но радости мне это не приносило.
Спорить никто не стал, пожалуй, впервые за все время, безропотно принимая правоту магистра.
Время до вечера было занято сортировкой книг. Мы разбирали бумажные башни, а студенты академии, вызванные в качестве рабочей силы, вынуждены были разносить стопки книг по библиотекам: академической и центральной.
– А разве так можно? – спросила я, когда дверь за очередным студентом закрылась. Ему предстояла двадцатиминутная прогулка до центральной академии, с увесистой стопкой пухлых трактатов.
– Можно, если помощь с книгами в их табелях будет отмечена, как отработка прогулов. – магистр был беспечен и весел. – Они это заслужили, моя дорогая, не стоит их жалеть. К тому же, самые сообразительные и те, кто хочет поскорее закончить уже наняли кэб на несколько часов. Чтобы облегчить себе жизнь.
Сообразительных можно было отличить от остальных по стремительно уменьшающимся стопкам книг, которые им нужно было разнести по библиотекам.
Древние или редкие книги, магистр оставил на Кела и Йена. Особенно ценные возвращал лично. Я же вынуждена была раскладывать книги по стопкам, сверяясь со списком, что составил магистр.